Застройка в этих местах, конечно, не особо густая, но всё равно, слишком многочисленная, чтобы втихаря провести столь грандиозную операцию.

— Мы давно готовились. — правильно оценив моё молчание, произнёс Викентий, — Дома минировались долгие годы. Как бы мы не прятались, всегда знали что конец будет таким.

«Ну да». — подумал я. — времени у них было более чем достаточно. Да и взрывчатки, если знать где именно минировать, не особенно много и нужно. Достаточно подорвать какие-то несущие узлы, и дальше дом сложится сам. Странно только что детей заранее не вывезли, всё-таки предполагать о подобном развитии за много лет, и не озаботится элементарным...

Отвлекаясь от раздумий, я убрал обороты и повёл самолёт на снижение. Дома больше не мешали, поэтому самый опасный, открытый участок прошёл на высоте около двадцати метров.

Приземлились мягко, и прокатившись почти до конца полосы, я заглушил двигатель."

"— Вон они, едут уже! — сообщил Леонид, выглянув в иллюминатор.

Поднявшись, я надел шапку, и вышел наружу. Пока дети грузятся, проверю давление в стойках, одна из них серьёзно пропускает, что только что ощутилось при посадке.

Откинув крышку, и убедившись что давление снизилось на треть, понять, из-за чего так происходит, я не смог. Возможно рассохлась одна из прокладок под кожухом, или, не дай бог, трещина в самом стволе стойки. В любом случае надо разбирать, а это дело не быстрое, так что пока как-нибудь так, периодически подкачиваясь.

Детей в этот раз было гораздо больше, и в основном старшенькие. Проходя в салон, они распихивались кто куда, и когда я закончил со стойкой, места в самолёте уже не было.

— Сколько человек? — спросил я Леонида, он контролировал погрузку.

— Тридцать шесть. — скривившись, он кивнул на дверь — битком набились. Поднимем?

Учитывая что перегруз ведёт к увеличению длины разбега на взлёте, и ограничению потолка высоты, попробовать стоило — ни в длине, ни в высоте, ограничений у нас не было. Главное от полосы оторваться, а там уже как-нибудь доковыляем.

Поэтому успокоив товарища, я махнул рукой сопровождающим, и поднялся на борт. Леонид зашел следом и закрыл дверь.

Восемь ноль пять.

Взлетали тяжело. На мгновение я даже почувствовал себя снова в уазике, когда от души жмешь на газ, а он ни черта не едет. Тут примерно так же происходило. Мотор ревёт, обороты на максимум, а самолёт никак не хочет отлипать от земли.

Но у нас получилось. Физика — она на то и физика, что никакие сомнения на неё не действуют. Набрал достаточную скорость для отрыва — взлетай. Не набрал — не взлетай. Всё просто.

Летели тем же маршрутом: такой же длинный крюк, посадка, выгрузка пассажиров, и вот мы уже опять в небе.

На часах восемь тридцать две.