Один и сорок две сотых гигагерца хороша для больших расстояний только до определенной мощности радиопередатчиков, и мы, на Гараде, использовали другую частоту. Но откуда Дрейку было это знать? Он делал, что мог, и уже этим мне нравился. Сам такой. А тут оказалось, что и искать его не надо — сам готов встретиться.

Что ж, август так август.

Июнь прошёл в разнообразных делах, а большая часть июля ушла на поступление в Бауманку.

Я мог бы поступить буквально за два дня, но решил подчиниться общему порядку и поступать наравне со всеми.

В конце концов, так было даже лучше — скромность украшает человека. В особенности, человека советского. «Ты ведь советский человек? — спрашивал я себя иногда и сам же себе отвечал. — Советский. Вот и веди себя, как советский и административный ресурс применяй только ради общего дела и только тогда, когда другого выхода нет. А то 'мяу» сказать не успеешь, как заразишься той отвратительной болезнью, которую Владимир Ильич Ленин называл хлёстким словом «комчванство».

Советский и гарадский, — добавлял я обычно, размышляя на эти темы, а размышлял я на них много и часто, поскольку мне постоянно приходилось сравнивать советское общество с гарадским, искать пути их будущего объединения.

В том, что когда-нибудь этот вопрос встанет перед нами во всей красе, я не сомневался — уж больно похожими путями шёл Восточный Гарад и нынешний Советский Союз. На Гараде это закончилось объединением планеты. Да, после страшной войны, но — объединением, и победили, скажем так, идеи и смыслы, близкие к коммунистическим. Но закончится ли тем же и здесь, на Земле? Очень бы хотелось. Но при этом без Третьей мировой войны, пожалуйста. Возможно ли это? Я верил, что возможно. С помощью Гарада и, конечно, моей. Как там говорил Мересьеву Комиссар из замечательной книги «Повесть о настоящем человеке»?

— Но ты же советский человек!

Вот именно. Советский и гарадский.

Впрочем, слегка использовать административный ресурс всё же пришлось. Это касалось двухнедельной производственной практики, которую должны были проходить все абитуриенты, поступившие в тот или иной советский ВУЗ, но ещё не ставшие студентами официально, не начавшиеся учиться.

В моём случае практика должна была заключаться в абсолютно бессмысленном перекладывании бумажек в какой-то советской конторе (не КГБ!) неподалёку от главного учебного корпуса.

Нет уж, извините, но тратить на это своё время я не мог. Поэтому просто принёс в деканат ходатайство из Совета Министров СССР о прохождении практики абитуриентом Ермоловым С. П. там же, в Совете Министров.