Просто мой брат, он, понимаешь… — торопливо бормочет Паша, виновато повесив голову, — я не мог жить так и дальше, зная, что он выжидает. А теперь он отстанет от меня, и мы заживем обычной нормальной жизнью!

Он приподнимает уголки губ в улыбке и внимательно заглядывает в глаза, словно пытаясь прочесть в них, что я думаю.

— Алиш… — зовет Паша и, воспользовавшись моим замешательством, мягко и успокаивающе сжимает пальцы в своей ладони.

— Нормальной жизнью?! — севшим голосом переспрашиваю я. Вырываю руку из хватки и отшатываюсь, как от прокаженного, — Ты хочешь, чтобы мы и дальше жили вместе? Как муж и жена? После того, как ты предал меня практически сразу после свадьбы? Да ты еще хуже своего чокнутого братца!

— Солнышко… я знаю, ты сейчас на взводе, — произносит снова дурацким просительным тоном, будто с малым ребенком разговаривает.

— Паша, — зову его предупреждающим тоном и качаю головой, не в силах слушать дальше всю эту грязь, — Заткнись.

— Просто попробуй понять меня… Север бы никогда, никогда не отступил, понимаешь? А что если бы он после начал угрожать нашим детям? Я бы не пережил этого!

Мотаю головой и едва сдерживаюсь, чтобы не зажать уши ладонями.

Использовать аргумент о детях — это так низко. Не думала, что он скатится до такого.

— Тогда зачем ты женился? — спрашиваю тихо, не сводя взгляда со своего “мужа”.

Звягинцев бросает на меня недоуменный взгляд и удивляется, кажется, совершенно искренне:

— О чем это ты?

— Зачем ты вообще женился, Паша? — повторяю все так же вкрадчиво, — Мы ведь были вместе с тобой все это время и Север ни разу не появлялся.

Значит, мы смогли бы жить в гражданском браке, не расписываясь официально — и все было бы в порядке.

— Ты думаешь, что отсутствие штампа его бы остановило? — фыркает Паша, — Это бы еще больше создало проблем в итоге…"

"— И это вся твоя отговорка? — улыбаюсь с грустной иронией.

— Черт, Алина! С самого начала был уговор, что он должен быть первым у моей жены! — теряя терпение, раздраженно цедит Звягинцев.

— А что, если бы твоя жена не оказалась девственницей?

— Не знаю. Мать твою, Алина, я не знаю! И, знаешь, как-то мало тянет уточнять детали, когда тебе ко лбу приставляют пистолет!

— Постой, то есть тебя с самого начала интересовала не я, а только какая-то пленка между ног? — осеняет меня, — Лишь поэтому мы встречались, а не потому, что полюбили друг в друга?

— Боже, Алина. Ну естественно я тебя люблю, — закатывает глаза Паша с недовольной миной.