Глава 2

Да, магия закончилась, карета превратилась в тыкву.

Как же больно это осознавать.

Я должна была в скором времени стать Пожарской Юлией. Никогда теперь мне ей не быть.

Кривошеиной останусь.

Как любит говорить моя мама: «Все у нас через одно место в семье, криво выходит, поэтому такая и фамилия».

Это правда: в нашей семье семейная жизнь ни у кого не складывается. Бабушка родила от женатого, навлекла на себя позор, пришлось переехать в Тверскую область из Ленинграда.

Мама родила меня от случайной связи. Картошку вместе капала с московскими студентами. Для мамы это была большая любовь, а для моего отца – летнее приключение.

«Меня невеста в Москве ждёт, Свет, не забывай, вспоминай иногда», – сказал он ей на прощание.

Мама была бы рада забыть, но родилась я – как тут забудешь?

И теперь я. Господи, за что? Может, все женщины в нашей семье прокляты?

Закрываю глаза, а в голове, как назло, родной голос Егора: «Маленькая моя, все будет хорошо». Он старше меня всего на шесть лет, а вот я, правда, себя рядом с ним чувствовала маленькой. Он все за меня решал, я думала всю жизнь буду, как за каменной стеной.

Неужели и мой ребёнок будет расти без отца?

Егор мне изменяет. Как я могла такое пропустить?

Впрочем, чему удивляться. Я же всегда чувствовала, что я не для него. Он не брал меня на свои мероприятия и встречи. Я только рада была: боюсь этого пристального внимания, камер. Нет, лучше дома посижу. Но я всегда думала, что его все устраивает. И что намерения у него самые серьёзные. Он познакомил меня со своими родителями через два месяца после знакомства. Его мама мне тогда сказала, когда мы вдвоём остались на кухне:

– Я думаю, мне уже можно начинать называть тебя дочкой. Это первый раз, когда Егор знакомит нас со своей девушкой.

Слезы снова льются из глаз при этом воспоминании. Ну, зачем ему потребовалась помощница? Не думала, что он из тех мужчин, которыми руководит орган в штанах. Я ему долго отказывала, и он терпеливо ждал… Вообще, я раньше собиралась заниматься этим только после свадьбы, но противостоять натиску Егора оказалось невозможно. Когда он целовал меня, все внутри стягивалось в тугой узел, возникало такое натяжение, которое хотелось отпустить.

Надо было думать головой. Это он у меня первый и единственный, а я у него – не первая и не последняя такая дурочка.

Вытираю слёзы. Надо решать, что делать дальше. Иду в спальню, достаю чемодан, начинаю складывать все свои вещи. Их у меня немного, быстро управлюсь, вот только боюсь не успеть до приезда Егора? Не хочу с ним говорить. Не надо мне оправданий.

Я же буду плакать, не прекращая, зачем ему видеть, как мне больно?

Через десять минут чемодан готов.

Я оставляю все драгоценности, все подарки. Даже купленные на его деньги платья. Ничего мне от него не нужно. Сволочь.