Вот значит, какой день она выбрала для своего рождения.

За неделю до дня рождения Егора…

Меня провожают в палату. Подключают к датчику, чтобы слушать сердцебиение ребёнка. Акушерка строго приказывает лежать и не вставать.

В таком положении мне становится больнее: трудно даже набок повернуться.

А ведь боль пережить легче, именно когда ходишь. В голове сразу возникает идея: написать об этом на своём канале. Почему в наших роддомах до сих пор действуют дурацкие правила? Ну, кому от этого хорошо, что я лежу и не двигаюсь?

Улыбаюсь этим мыслям. Работа совсем не отпускает. Нет, жаловаться не буду, глупо. Лишь бы все хорошо прошло и чтобы ребёнок был в порядке.

Странно, о Егоре совсем почти не думаю. Воспринимаю так: я рожаю мою дочь, и я буду ее воспитывать. Он никогда не узнает о ее существовании.

Уверена: Егор многое потеряет в своей жизни. Потому что я давно знаю: малышка у меня в животе будет самой классной девчонкой на свете.

В палату заходит молодой мужчина в белом халате, говорит грубым, мужским голосом:

– Здравствуйте, как самочувствие?

В эту минуту я жалею, что не договорилась с врачом заранее. Передо мной стоит высокий, темноволосый брюнет. Красивый мужчина с чуть отросшей щетиной. Его темные глаза игриво сияют на фоне белой стены палаты.

Кто такой, что он делает в роддоме? Блин, я не хочу, чтобы он у меня роды принимал. Мне неудобно на него даже просто смотреть.

Врач подходит ко мне, кладет руку на живот, смотрит на датчик. Я в панике. Читаю на его бейдже «Костомаров Дмитрий Сергеевич, кардиохирург».

– Фух, вы кардиолог.

– Да, а что такое? – смотрит на меня и брови сдвигает на переносице.

– Значит, вы не будете у меня роды принимать?

– Нет, конечно.

Хочу спросить, что он тут тогда делает, но в палату вбегает акушерка:

– Дмитрий Сергеевич, Цветкова рожает в седьмой палате.

И этот странный врач поспешно уходит. Видимо, перепутал меня с кем-то.

Вспоминаю статью, которую прочитала недавно: «Самые сексуальные профессии мужчин»: врачи там занимают третье или второе место. Теперь понимаю, что в этом есть логика.

Акушерка подходит ко мне, снимает датчики и разрешает ходить. Между схватками пользуюсь случаем и спрашиваю у неё:

– А зачем на родах кардиолог?

– Там женщина рожает, у которой ребёнок с пороком сердца. Может потребоваться срочная операция. Но это ещё нужно подтвердить. Чаще всего оказывается, что никакого диагноза нет, и на УЗИ неправильно увидели во время беременности.

– Ясно.

В следующие два часа схватки становятся такой сильной интенсивности, что я забываю обо всем: в том числе и о советах, которые я вычитала в книжках по беременности и родам.

Принимает у меня роды женщина, только мне на этот факт глубоко наплевать. Как же это трудно – рожать.