Уцепилась пальчиками в плечи, шею царапала. Вырывалась, только хуже делала. Устраивала брачные игры, заставляя Зверя доказать, что он сильнее и заслуживает свою добычу.

Тело простреливает возбуждением. Диким, необузданным. И магия девчонки хуже делает. Окутывает меня, теплом заливает. Член крепче в штанах давит, напоминая, брать нужно, а не просто руками лапать.

— Не смей, — реально рычит, словно оборотень, между поцелуями. Вгрызается в губы, себе приговор подписывая. — Я не твоя.

— Моя, куколка, моя.

Ладони на заднице сжимаю, пока девушка шипеть не начнёт. Жду, чтобы остыла, усмирилась. Да только в ней запала больше, чем в стае волчиц. Рвёт за свое, хреновы принципы показывает. И это при том, что сама возбуждением пропитана. Я, даже без нюха Волка, это учуять могу.

— Не рыпайся, — предупреждаю, кусая шею. Накрываю губами место, где порез мелкий глаза режет. Солёный вкус втягиваю, запах леса и цветов. Приторно, сладко, совсем Куколке не подходит. Со мной по-другому будет пахнуть, собой и мной. — Я сказал: «не рыпайся». Затихни, пока не вцепился по-настоящему.

— Ты не можешь! Не можешь…

Задыхается, когда в неё толкаюсь. Сквозь одежду совсем не помогает, только сильнее распаляет. Но зато Куколка почувствует, что замереть должна. Так и поступает, умолкая. Не рыпается, не спорит. Только загнанно дышит, словно после погони, и в глаза мои смотрит. Знаю, что алым налились, когда Альфа во мне проснулся. С ней, блять, вообще не получается себя под контроль брать.

— Берг.

Имя моё произносит внезапно. Дрожа и вскидываясь, а Зверь жмурится от удовольствия, что его пара зовёт.

— Берг, — повторяет дрожа. Ладонь, с алыми разводами, выше поднимает. — У тебя кровь.

Глава 6. Тая

Губы жжёт после поцелуев этого монстра. Магия бурлит, закипает внутри, разливаясь по венам. Рвётся навстречу Бергу, толкая меня в его объятия. Спина царапается о кору дерева, а мужские пальцы до боли сжимаю ягодицы.

Кажется, что тело в сплошной синяк завтра превратится. Если дожить смогу. Но такие же отметины на оборотне оставляю. Кусаю, царапаюсь, стараюсь его оттолкнуть от себя. А впечатление такое, что мое поведение его сильнее заводит.

Целует, рычит, алой радужкой сверкает.

В переулке он совсем другим был. Так же властно целовал, шансов отказать не давая. Но тягуче, медленно, кислород из лёгких выдавливая. Сейчас это похоже на борьбу. Короткие укусы, руки шарящие по телу.

— Ты не можешь! Не можешь…

Я его возбуждение чувствую, желание. Толкается в меня, всё ещё в одежде, но меня простреливает. Остро, чувственно. Замираю в страхе, что сейчас действительно возьмёт.

Вот так — среди леса, когда за незримой границей моя семья осталась.

В плечи широкие упираюсь, стараюсь мужчину утихомирить. План выстроить, как подальше от него оказаться.