Сейчас последняя возможность, если я уговорю Фрейна.

— Лейтенант Эйсхард спас тебе жизнь, — напомнила я.

— Это его долг, — рявкнул Фрейн.

И отвернулся. Он отвернулся, потому что, каким бы гнилым созданием ни был младший принц, крупицы порядочности в его душе, при всей злости и ненависти, обжигали его изнутри чувством вины.

— Меньшее, что ты можешь сделать, позволить мне обнять его напоследок, — тихо сказала я.

— Братец, не слушай ее, — лениво протянул Брайс.

— Позволь мне попрощаться! — закричала я, перекрикивая вальяжный голос Брайса.

— Заткни ее, Фрейн! Или позволишь мерзавке помыкать тобой?

— Тихо все! — заорал Фрейн. — Брайс, сам заткнись. Пусть попрощается. И помнит мою доброту.

Мне была невыносима мысль о том, что и принцы, и гвардейцы станут свидетелями наших оголенных чувств, но я ни за что не отказалась бы от этих самых последних, самых сладких и в то же время горьких мгновений прощания.

Я подошла и уткнулась лицом в пропахшую потом и пылью рваную форму. Тай наклонился и прижался щекой к моей макушке.

— Пахнешь вишнями… Я не говорил?

Я всхлипнула, но задавила слезы. Мне нужно быть сильной ради него.

Я подняла лицо, и наши взгляды встретились.

— Тай, они хотят устроить бой между тобой и тварями изнанки. У них тут, кажется, зверинец…

Он кивнул, будто не услышал ничего страшного, в то время как мое сердце едва ли обрывалось от ужаса.

— Тай, пожалуйста, не сдавайся. Борись, сколько можешь. Надо надеяться до последнего.

Так мне всегда говорил отец. Уголок губ Тайлера грустно скользнул вверх: «На что надеяться, глупышка?»

— Дай слово!

Я и сама не понимала, зачем я требую от него бесполезное обещание.

— Умирать проще сражаясь. — Тайлер мягко улыбнулся. — Заберу с собой столько тварей, сколько смогу.

«Жаль, что не этих венценосных тварей», — говорил его взгляд.

Я погладила его по колючей щеке. Медленно опустилась на колени и тщательно завязала распустившийся шнурок.

Глава 64

Здесь были ложи, как в театре. Сама я никогда не бывала в театре, но папе случалось еще до того, как он попал в Академию. Юный семнадцатилетний папа. Почему я никогда не интересовалась, кем были его родители? Живы ли они? Отец не поддерживал с ними связь, возможно, потому, что он слишком изменился, пройдя через горнило Тирн-а-Торн, чтобы оставаться тем самым мальчиком, которого они знали.

Диваны, на которых расположились братья, обиты бархатом. Здесь, как и всюду во дворце — блеск позолоты и роскошь убранства. Лэггер уселся в соседней ложе, смакуя вино. Я встала у бортика, напряженно глядя вниз, на арену, посыпанную мелким светлым песком. С противоположной стороны в стене виднелась маленькая железная дверь.

Выходит, во дворце оборудована подземная арена для кровавых развлечений.