Пока я укладывалась на мягкую перину, а девушка подтыкала одеяло, я невольно вспомнила свою жесткую узкую полку в Тирн-а-Тор, плоскую подушку и колючее одеяло, но, если подумать, в академии я спала крепче, чем на гладком, пахнущем цветами постельном белье.

Целитель не заставил себя долго ждать. Статный мужчина средних лет с благородной сединой в густых волосах, пользовавший лишь членов императорской семьи, надавил указательными пальцами на мои виски и поставил диагноз: переутомление и нервное перевозбуждение.

— Передайте леди Астерис, что юной пациентке нужен сон и отдых, но беспокоиться не о чем.

Горничная поклонилась и унеслась с докладом. Надо же, как они засуетились. Видно, жизнь единственного ткача действительно имеет цену.

Целитель накапал на ложку вязкое густое вещество, пообещав, что оно мягко успокоит нервы. Ладно, давайте сюда ваше лекарство: нервы действительно натянуты как струны и вот-вот порвутся.

— Отдыхайте. Почитайте, отвлекитесь, — посоветовал целитель. — Где-то я видел книги. А вот же…

Благодарю покорно: книги, любые, пусть в них рассказывается хоть о скачущих на лужайке зайчишках, я видеть не могла.

Перед глазами сами собой всплыли строки из рукописи «Наставления принцам», где на титульной странице алыми буквами горело предупреждение: «Узреть дозволено лишь носителям Крови Императорской». Мерзкая книжица, которую наверняка читал и сам Аврелиан в юности, и погибший Ивейл, и Фрейн.

«И каждый, кто носит кровь Максимилиана, от того часа носит в себе способность разрывать ткань мира, будто бы клинок, что может коснуться самой основы реальности. В тебе, читающем это, живёт тот же огонь».

Кто написал наставление? Сам Максимилиан? Или кто-то из его прямых потомков? Способность разрывать ткань мира и впускать тварей подавалась как благо.

«Ты должен знать, потомок: не всякое зло есть ошибка. Тысячи погибли, да. Но миллионы были спасены, ибо разрывы вызвали страх, а страх породил нужду в едином владыке. Сила породила порядок. Так появилась Империя Пантеран, так прекратились войны. Так и ты не должен бояться использовать дар».

Надо же, запомнила почти дословно. Иногда память срабатывала удивительным образом, на экзамене по истории, сдавая билет мейстеру Шоаху, я шпарила параграфы учебника наизусть.

Целитель давно ушел, положив рядом с моей рукой «Наставление для будущих жен. Как вести хозяйство, присматривать за слугами, готовить к праздникам, воспитывать детей». Я только раз взглянула на книгу и задавила в себе нервный смех.

Когда дверь спальни снова открылась, я подумала, что вернулась горничная, но на пороге возник Фрейн, который держал в руках столик-поднос с раскладными деревянными ножками.

— Перехватил твою служанку, которая несла бульон, — объяснил он с милой улыбкой.