— Прислал бы кого-то из проводников.

— Позже поговорим, — уклончиво ответил Красильников

Потом, пока хозяева и соседи готовились к праздничному обеду, Кольцов и Красильников отошли в конец двора и уселись там на большую деревянную колоду. Она лежала почти на самом краю обрыва, и оттуда было хорошо видно слегка колышущееся море и несколько легких парусников.

— Я знаю, зачем тебя сюда послали, — сказал Красильников.

— Я сам себя послал, — не согласился Кольцов. — И не сюда, а в Галлиполи.

— Поэтому я и решил встретить тебя здесь, — Красильников произнес это тоном, в котором можно было угадать нотки назревающего недовольства.

— Что-то случилось?

— Ничего. Но… — Красильников слегка замялся, пытаясь найти нужные слова. — Понимаешь, не нужно тебе в Галлиполи. Ни тебе, ни мне делать там уже нечего.

— Можно узнать, почему?

— Ты хорошо меня изучил, Паша. Я — добросовестный, делал все, что мог и до тех пор, пока мог. И даже сверх того. Задачу свою хорошо понимал, — Кольцов знал, что за этим последует продолжение, и будет оно далеко не благостным, иначе не стал бы Семен Алексеевич тратить столько слов на подготовку. — Кстати, и Андрюха Лагода добросовестным парнем оказался. А результатов — ноль. Все наши листовки — пустые хлопоты.

— Почему же сразу не сообщил?

— А оно не сразу прояснилось. Поначалу вроде поверили. А потом Кутепов свою контрагитацию предпринял. Крымом стращать начал. И еще. Вы нас там, из России, не очень поддержали. Письма кое-кто оттуда получил. Описывают, как их там встречали. Про допросы, расстрелы, лагеря. И, конечно, про Кронштадт. Он здорово на мозги повлиял. Когда вести из Кронштадта сюда дошли, я уже здесь был. И надо же такому случиться: на наши листовки про амнистию, про братские встречи — письмо из Кронштадта. Не фальшивка, нет! Как дошло — не знаю. И все! И кончилась наша агитация! Я копию для тебя припас, почитай, если дома не довелось."

"Красильников полез в карман рубашки, извлек во много раз сложенный листок, распрямил на колене, передал Кольцову:

«Мы, матросы, красноармейцы и рабочие восстали против коммунистов, которые в течение трех лет льют невинную кровь рабочих и крестьян. Мы решили умереть или победить. Но мы знаем, что вы этого не допустите. Мы знаем, вы придете на помощь довольствием, медикаментами, а главное, военной мощью. Главным образом мы обращаемся к русским людям, которые оказались на чужой земле, мы знаем, что они придут нам на помощь».

— Думаешь, не фальшивка? — вернув письмо, задумчиво спросил Кольцов.

— Не мне тебе рассказывать, что там, в Кронштадте, было, — вместо ответа сказал Красильников. — Им на помощь никто не пришел. Не успели. А потом антоновское восстание. Следом пошли слухи, будто бы взбунтовался Буденный и уже даже взял Москву.