— Хочу сразу же вам сказать: это не допрос. Просто беседа, которая нигде и никем не фиксируется. Более того, вы имеете право не отвечать, не соглашаться с точкой зрения оппонента и даже спорить, если возникнет такая необходимость, — сказал Кольцов.

— Спрашивайте. Если сумею — отвечу. Я уже сказал вашим товарищам, что скрывать мне нечего Моя вина лишь в том, что я по воле судьбы оказался в противоборствующем лагере. Впрочем, по своему социальному положению я на вашей стороне оказаться не мог, — и затем он снова спокойно добавил: — Спрашивайте.

— Вопрос не очень конкретный.

Что вы, человек мыслящий, обогащенный жизненным опытом, думаете о будущем России? Можно несколько сузить вопрос: что вы думаете о перспективах белого движения?

— Вопрос не только не конкретный, но, я бы сказал, и странный. Война окончена, итоги подведены. Или вы сомневаетесь в итогах?

— Слишком мало времени прошло, чтобы быть окончательно в чем-то уверенным."

"— А разве столько пролитой крови ничего вам не говорит? — спросил полковник.

— Только то, что война была жестокая. Какую-то часть людей, живущих на территории России, сегодняшние итоги устраивают, какую-то — нет.

Я еще раз повторяю: это не допрос. Я просто пытаюсь разобраться, что случилось со всеми нами. И, соответственно, чего ждать в будущем.

— Я субъективен. Слишком долго я верил в торжество белых идей. Была страна, которой я в меру своих сил верно и честно служил. Когда все началось, я пошел защищать закон. Да-да, закон! Я и сегодня продолжаю верить, без закона нет государства. Если вы сумеете собрать осколки разрушенной России, объединить все их законом… Не понятно?

— Нет, почему же!

— Понимаете, закон — слово всеобъемлющее.

Оно включает в себя сотни составляющих, таких, как свобода, равенство, честность, справедливость, милосердие, доброта и многое-многое другое. Они, эти слова, как почва для растения, — они питают закон. Сумеете вы создать закон, который объединит Россию, ее территорию, ее население, значит, все было не зря. Но ответ на этот вопрос вы получите не завтра и не через месяц. Через годы. Вот тогда, быть может, вы и сами поймете, что случилось со всеми нами. Я ответил на ваш вопрос?

— Ответ философский, — сказал Кольцов.

— Какой вопрос, такой и ответ.

— Во всяком случае, у меня есть над чем подумать. Спасибо.

— Могу ответить проще, понятнее. То есть на примере. Но за ответом все равно надо будет обратиться к философии.

— Я вас слушаю.

— Скажем так: я верил Врангелю, верил в его полководческий талант, в его счастливую судьбу, в его божий промысел, провидение. Но вот уже и лето, вот и осень, но все происходит совсем не так, как всем нам хотелось. Союзники отказались от нас. Врангель пытается скрывать это, но почти каждый, имеющий глаза, видит это.