Рязанцеву, наконец, удалось закурить, он сидел, отвернувшись к стене, и над его головой поднимался слоистый дым. На диване, в углу, осталась валяться книга Шарлотты Бронте «Джен Эйр» в мягкой обложке, заложенная посередине пробитым троллейбусным талончиком.

– Евгений Николаевич, вам надо забрать жену из больницы, – сказала Маша, когда затихли крики Лисовой, – она поправится дома, не скоро, но поправится. Ее нельзя колоть психотропными препаратами, они ее искалечат, ей нужны только покой и любовь.

– Пожалуйста, оставьте меня, – не поворачиваясь к ним лицом, Рязанцев помотал головой, – я хочу побыть один.

– А вы не хотите узнать, что на самом деле происходило в вашей семье, с вашей женой все эти годы? – спросил Арсеньев.

– Потом. А сейчас уйдите… нет, стойте. Маша, вы должны подумать, как лучше организовать прессу. Надо дать несколько жестких материалов о происках моих тайных недоброжелателей и завистников, что бы обязательно был упомянут этот идиотский звонок. Список журналистов возьмите у Феликса. Все, спасибо. Я позвоню вам.

– Феликс Нечаев задержан по подозрению в убийстве Виктории Кравцовой, Томаса Бриттена и еще одного человека, – сказал Арсеньев.

Рязанцев наконец соизволил повернуться к ним лицом:

– Феликс? Это ничтожество? Погодите, вы сказали, он убил еще одного человека. Кого же?

– Проститутку с подмосковной трассы.

Рязанцев закрыл глаза, погладил свои небритые серые щеки, словно хотел проверить, на месте ли харизма, и спросил растерянно:

– А зачем он убил проститутку?

Эпилог

В семь вечера Маша все-таки ужинала в ресторане, но не со Стивеном Ловудом, а с Саней Арсеньевым.

– Где же он раздобыл пистолет? – спросила она, когда они уселись за столик.

– Нашел в багажнике «Фольксвагена-гольф», под запаской. И счел это особым знаком, поскольку машина была от Вики, решил, что она ему как бы вручила это оружие.

– Он только в трех убийствах признался?

– Пока да. А что?

– Так. Ничего. Каким же образом к нему попала машина Кравцовой?

– Она ее купила за восемь тысяч, а потом увидела шубу тоже за восемь тысяч, о которой мечтала всю жизнь, и решила быстро продать машину.

– Это вам кто рассказал?

– Сам Нечаев. Они вместе зашли в меховой магазин в Столешниковом переулке.

– И что дальше?

– Он давно хотел именно такую машину, у него были эти восемь тысяч.

– Откуда?

– Во время последней пиар-кампании Рязанцева они все хорошо заработали, он в том числе. Он купил ей шубу, опустошив свою кредитку, она оформила ему доверенность на машину, прямо там, в Столешниковом, в ближайшей нотариальной конторе. И в тот же день он обнаружил в багажнике под покрышкой пистолет.

– А дубликат ключа от ее квартиры он сделал заранее?

– Нет. Ему не нужен был ключ. Она сама открыла ему дверь.