Зачем воровать телефон, передавать его Галине Дмитриевне? Зачем сообщать ей о вашем эфире? Скорее всего, в эфир и ей в больницу звонил один и тот же человек.

– Ну да, сестра еще сказала, голос был странный, не мужской, не женский. Нечто среднее, как будто бесполое. Это безусловно тот же человек.

– И ему было известно, что вам к моменту эфира еще не рассказали о Томасе Бриттене, – заключила Маша, – то есть он постоянно здесь, рядом с вами, совсем близко и в курсе всех ваших дел.

Рязанцев схватился за виски и высоко, хрипло простонал:

– В том-то и ужас…

– Вы часто навещаете жену? – спросил Арсеньев.

– По-разному. Стараюсь чаще, но не всегда получается. В последний раз я был у нее всего три дня назад, она чувствовала себя неплохо, не то чтобы стала идти на поправку, но была сравнительно спокойной, с адекватными реакциями.

– Кто, кроме вас, к ней ходит?

– Никто. О том, где она, и вообще о ее болезни, знают только пять человек: я, наши дети, начальник моей службы безопасности и Виктория Кравцова. Она уже не в счет. Вот, собственно, все. Пока все. Я хочу, чтобы вы разобрались в ситуации.

– Вы забыли назвать еще одного человека, – напомнил Арсеньев.

– Кого же?

– Лисову Светлану Анатольевну.

– Ах, нуда, конечно, – Рязанцев поморщился, – это само собой. Светка довольно часто навещает Галю. Я же объяснял, они очень близкие подруги. Когда Галя заболела, Светка сидела с ней сутками, кормила с ложечки, даже читала ей вслух.

– «Джен Эйр»? – быстро спросила Маша.

– Ну я не знаю, – рассердился Рязанцев, – какая разница? Или вы опять шутите? В таком случае, извините, но это не смешно.

– Евгений Николаевич, я не шучу. Тут вообще ничего смешного нет и быть не может. Все очень печально, однако…

– Скажите, как Галина Дмитриевна относится к воде? – перебив ее, внезапно выпалил Арсеньев.

Рязанцев ошалело уставился на него.

– При чем здесь вода? Послушайте, вы оба можете выражаться яснее? Я не в состоянии отвечать на вопросы, сути которых не понимаю.

– Но вы уже ответили, Евгений Николаевич, – вздохнул Арсеньев.

– То есть? – Рязанцев потряс головой и потянулся за очередной сигаретой.

– Погодите. Я чуть позже объясню. Только сначала, с вашего позволения, задам еще пару непонятных вопросов.

– Валяйте, – Рязанцев безнадежно махнул рукой.

– Вы знаете, почему году в шестьдесят четвертом семья вашей жены поменяла квартиру, переехала в другой район, и Галина Дмитриевна, которой было тогда около двенадцати, перешла в другую школу?

– Впервые слышу! – Рязанцев раздраженно повысил голос. – Какое отношение это имеет…"

"– Мы же договорились, Евгений Николаевич, – мягко напомнил Арсеньев, – если я правильно понял, вы не знаете, что произошло с Галиной Дмитриевной, когда ей было двенадцать лет?

– Погодите, погодите.