Мать Рена, выходя, поджимает губы, сестра Альфина качает головой, следуя за старухой, евнухи подбирают свои кнуты, а держащие меня воины резко разжимают пальцы. Я прилагаю все возможные усилия, чтобы удержаться на ногах, но всё равно не падаю только благодаря оказавшейся рядом Анне.

Шейх выходит последним, посылая нам высокомерный взгляд, в котором абсолютная уверенность в победе.

Посмотрим. Теперь я не собираюсь проигрывать, не попытавшись сразиться.

Великаны-охранники встают в разных концах комнаты и опускают взгляды вниз, как будто пытаются притвориться статуями.

Только теперь я могу рассмотреть помещение, в котором мы находимся. Относительно небольшая светлая комната с арочными витражными окнами, через которые проникает свет закатного солнца. И это плохо: у нас не так много времени, ведь солнце в этих местах садится быстро.

Вокруг нас мягкие разноцветные диваны с атласными подушками, шёлковые балдахины и позолота на стенах. Пахнет восточными специями и ароматическими маслами сандала и бергамота. Что это? Покои, предназначенные для жён в самом гареме?

Присматриваюсь и понимаю, что охранники не просто так распределились по разные стороны: выходы есть и там, и там… Интересно…

Анна обнимает меня и тихо шепчет:

– Нам надо придумать, как вырубить этих громил и сбежать.

Я уверена, мы сможем. Нам бы продержаться до прихода Айсгарда.

Я смыкаю свои руки на её талии и утыкаюсь ей в плечо, делая вид, что плачу.

– Я слышала шум, бряцание оружия. Надеюсь, это не случайно. Нужно выиграть время. У тебя есть идеи? Магии нет, а без неё я толком ничего не умею…

– Спорим, умеешь? – она чуть отдаляется и прищуривается, глядя мне в лицо. – Велл рассказывал, что ты любишь танцевать.

Я медленно киваю и пытаюсь понять, куда ведет её мысль.

– И в Академии вас наверняка учили, как правильно танцевать для шейха? – вкрадчиво продолжает Анна. – Почему бы нам просто не потанцевать для души?

Кажется, понимаю её намёк. На мне только достаточно тонкая, но непрозрачная туника, поэтому я снимаю с одного из диванов забытый кем-то шёлковый шарф и повязываю его на пояс. Анна стягивает с себя платок, который держал волосы, и встряхивает своей шикарной шевелюрой.

Мы начинаем медленно кружиться под музыку, звучащую в наших головах.

Кажется, невольно чувствуем друг друга, подстраиваемся под общий ритм, отзеркаливаем друг друга. Движения Анны тягучие, но очень точные, собранные. Мои же плавные, замысловато выстроенные.

Занавески, парчовые кисти подушек, цветы в вазах – всё идёт в ход.

Взгляд мельком на охранников: они перестают быть просто статуями и не могут уже удержаться от такого представления, поднимают глаза и начинают буквально поедать нас. Это неприятно, но я ухожу от этих ощущений, концентрируясь на танце.