И девочку нашу найдем!

— Я не умею вместе…, - смотрю в глаза ее зеленые и снова тону. Понимаю, что сейчас, в этом тусклом свете фонаря, вижу ее настоящую, слабую, ранимую. Она сняла свои барьеры, подпустила ближе. И это очень ценно.

— Мы сможем. Ты привыкла одна со всем бороться, одна с болью справляться и невзгодами. Ты сильная. Но вместе мы сильнее будем. Не закрывайся от меня! Не прячь свою боль, — беру ее лицо в ладони, сморю в глаза, проговариваю каждое слово так, чтобы она не просто услышала — почувствовала. — Отдай ее мне. Я на это право имею. Меня не было рядом, когда тебе плохо было, но вернуть уже ничего нельзя.

Не закрывайся от меня сейчас, позволь помочь. Отдай половину своей боли, поделись! Вместе легче будет. Поверь, — ее глаза сейчас другие, открытые, родные. На них слезы, которых я еще ни разу у нее не видел. Из уголка глаза катится первая скупая слеза. Вытираю ее пальцами, — отдай свою боль мне! Пожалуйста. Я так хочу! Побудь немного слабой.

Она всхлипывает тяжело, слезы текут уже ручьем. Я буквально чувствую, как ломаются последние ее барьеры вместе с этими редкими всхлипываниями, как она проигрывает войну с самой собой, а потом отпускает себя и срывается в бешеные рыдания.

Я тоже чувствую на щеках соленую влагу. Обнимаю ее крепче, не просто прижимаю. ДУшу ее прижимаю к своей. Чувствую ее боль, чувствую ее слезы. Они разъедают изнутри, рвут что-то, но и исцеляют одновременно. Нам обоим это нужно. Это не просто слезы, я верю, что они разрушают недоверие, которое было между нами. Они целебные, спаивающие нас в одно целое, делающие слабыми и бесконечно сильными одновременно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В этом тусклом свете фонаря в стенах каменной пещеры мы сейчас как будто в своем мире, где нет никого больше.

Где есть только мы, наша общая боль и общие слезы. Долго мы сидим так, долго Мариша бьется в рыданиях, а я успокаиваю, шепчу на ухо нежные слова.

Потом она затихает. Не хочу тревожить ее, но мне нужно не пропустить катер. Прошло достаточно времени. Поэтому я несу Марину ближе к выходу, усаживаю ее, а сам выхожу наружу.

Начинает светать. На улице уже не та кромешная тьма.

Небо светлеет. Через минут десять ожидания я вижу подходящий к берегу катер. Подойдя к берегу, вижу яркий синий фонарь. Алекс. Приплыл. Значит, мы спасены.

Глава 17"

"Больничные стены, бесконечные капельницы и убийственная слабость. Не думала, что могу так вляпаться. А еще ОН. Бесит больше всего остального. Не отходит от меня, торчит все время рядом, хотя я уже устала его посылать. Амин как будто не слышит. Все переводит в шутку и смотрит как-то так… что сердце сжимается.