Сука! — говорит она горько, с ненавистью и плохо скрываемой злостью в голосе.

— Что она сделала? — сверлю ее взглядом.

— Она подарила меня. Зачем ей деньги? У нее всего хватало. Ей другие ценности нужны, например, благосклонность влиятельных людей.

Смотрит на меня, снова с этой циничной улыбкой. А в глазах — мрак. Бездна. Зелени не вижу сейчас. Одна темнота. И в душе у меня тоже. Понимаю, что значит это. Спрашивать дальше, сил нет.

Отвожу глаза. Закрываю их. Красная пелена перед глазами. Делаю несколько тяжелых вздохов.

— Кому?

Она называет имя — Мустафа Зариф, и меня чернота захлестывает с головой. Знаю его. Конченый ублюдок. Не могу сидеть. Вскакиваю. Начинаю ходить нервно. Внутри все в ошметки. Как принять это? Как осознать? Потом другая мысль в голову бьет:

— Несколько лет назад его клубы накрыли. Девочек вывезли. Многих домой вернули. Тебя там не было.

— Откуда знаешь?

— Потому что я там был. Я эту операцию пол года готовил.

— Готовил? Переметнулся на другую сторону?

— Я на ней всегда был. Только тебя среди его рабынь не было.

— Конечно, не было. На тот момент я уже принадлежала другому хозяину.

Тяжело это. Как же тяжело.

— Как выбралась?

— Убила его.

— Кого? Нового хозяина?

— Ага. И нового и старого.

— Старого? Мустафу? Он скрылся тогда, сбежал, гад.

— Ага. А я его нашла. Потом. Далеко залез. Но, кто ищет, тот найдет. В ногах у меня ползал. Умолял. Не помогло, — усмехается снова холодно. Цинично.

— Меня тоже убить хотела. Тоже думала ползать буду? Умолять?

— Думала! Хотела! — соскакивает с места. Впивается взглядом. Подхожу к ней вплотную, тоже отвечаю на этот бешеный взгляд.

— Почему не убила? Ведь не поверила. Я вижу.

— Еще успею.

— Так чего ждешь? Давай! Или тебя специально наняли? Ты ведь теперь профессиональная убийца, да? Клеймо на твоем ноже. Знаю я его. Это братство убийц. Сколько заплатили за меня?

— Много. Только я не взяла. Я за деньги давно не работаю. Только для души.

— И что? Для души убить меня хочешь? Так чего медлишь? — тоже смотрю на нее пристально. Темно там в глазах. Пустые они и чужие. Только на миг мелькает там что-то, и меня осеняет."

"— Не можешь? Рука дрогнула два раза? Так, может в третий повезет? Или чувства есть еще? Они не дают? Я перед тобой вчера душу вывернул, и сегодня готов. Я тебе не врал и сейчас не вру. Я нормально поговорить хочу! Вижу, поранили тебя, поэтому закрываешься! Но от меня закрываться не надо! Винишь меня? Я себя сам виню. Теперь еще больше. Да! На колени обещал встать? Так я встану, — грохаюсь к ее ногам, — я во многом виноват, прежде всего, что полюбил тебя тогда, что оставить не смог, что обратил внимание Барона на тебя, что идиотом таким был и не знал, на что он способен. Что в смерть твою поверил. Прости. За это убить можешь. Но я не продавал тебя и не предавал.