Парень провожает нас к вип-комнате, указывает на нужную дверь и уходит, жестом показывая, что сделал все, что мог. Толкаю дверь, она открыта. Перед нами живописная картина. Девки наши вдвоем в обнимку орут в микрофон песню Любэ ""Выйду ночью в поле с конем"".

Капец. Танцуют они намного лучше, чем поют! Замечают нас. Удивление проходит быстро. Первой оживает Марина:

— О, а вот и кони! Один лондонский, другой наш, отечественный!

— Точно, — икает Соня. — Отечественный!

— Ты как это так быстро прискакал? Всех кобыл Лондонских обгулял?

— Нет, на следующий раз оставил. На метле прилетел. Прямо из Хогвардса. Подарок дочке вез, да самому пригодился, чтобы непутевую мамашу найти.

— Видишь, как хорошо. Главное, волшебную палочку по дороге не потерял?

— Нет. Она всегда со мной!

— Это радует. Тогда наколдуй нам еще коньячка!

— Хватит вам коньячка! — встревает Андрей. — Уже еле языками ворочаете!

— Языки не самое главное в жизни, да Соня? Мы вообще-то как раз хотели пойти в зал, кости размять. Да и в прошлый раз у шеста победителя так и не определили! Не порядок!

— Стоп! — орет Андрей. — Никакого шеста!

Но девки не слушаются, встают. Правда Соню тут же основательно так начинает шатать. Андрей ее ловит.

— Это ж надо так нажраться. Мадам, да вы до шеста и дойти не сможете, — возмущается он.

— Я смогу! — говорит Марина, пытаясь отодвинуть меня в сторону. — А Соньке техническое поражение засчитаем! — ловлю мою пьяную вредину тоже.

— Руки убери, — орет она. — Меня трогать не смей! Ты, наверное, их и не помыл после кобыл лондонских.

— Марина, пойдем домой, там разберемся. И с руками и с кобылами.

— Нет. Я танцевать хочу!

Хорошо Андрею! Он Соньку под руки и домой. На прощание только кинул многозначительный взгляд и развел руками. Мол, сочувствует, но помочь ничем не может. Соня спорить не в состоянии. С Мариной такой номер не пройдет. Если мы с ней сейчас сцепимся, от бара ничего не останется. А она нетвердой походкой уже выходит из комнаты и направляется к танцполу. Оцениваю ее наряд. Черное платье обтягивает каждый изгиб ее идеального тела, настолько короткое, что резинка чулок видна при каждом движении. Проходит в самую толпу, которой заметно поприбавилось, и начинает плавно двигаться, выкручивая задницей идеальные восьмерки. Хорошо, что музыка не быстрая, подхожу, пытаюсь обнять Марину за плечи, но она поворачивается ко мне спиной и начинает тереться своей попкой, двигаясь в танце. Знает, что делает, засранка. Такие танцы до добра не доведут. Я итак приехал по ней голодный, а с такими испытаниями в руках держать себя практически невозможно.