Я это заслужил. Ты обо мне беспокоилась, а я вместо этого...

– Перестань, – мягко перебила, не дав договорить, – я же тебя не останавливала, не умоляла все прекратить. Зачем ты всё искажаешь?

– За всю мою жизнь еще никому не приходило в голову меня умолять по такому поводу. С тобой же законы логики не действуют. Я вижу тебя – и мне больше ничего не надо и никого, нравится это кому-то или нет. Я хочу тебя – и точка.

– Тогда мне больше не стоит к тебе приближаться, чтобы не провоцировать и на заставлять волноваться других, – сделала вывод, еле сдерживая слезы горечи.

– Только, Демид, пожалуйста, будь осторожен.

– Саша, – заметила, как он сжал кулаки, а на скулах заиграли желваки, – послушай, я всё-таки хочу объяснить тебе кое-что про Алису. Она…

– Нет! – вскинула руку, заставив его оборвать фразу на половине. – Я ничего не хочу знать.

Даже головой помотала.

Господи!

Меня словно в прорубь с ледяной водой окунули, чтобы, наконец-то, мозги встали на место. Алиса. Ну конечно же!

Как бы я не хотела отгородиться от реальности, она следовала по пятам.

Какой бы разговор мы не затевали с Демидом, всё и всегда непременно сводилось к одному – Беловой.

Она была везде и всюду. Даже если находилась в другой стране, фантомно неизбежно присутствовала рядом и, будто бы, с укоризной взирала на меня, всю такую неправильную и неидеальную в отличие от нее. Глупую несестру, совершавшую одну ошибку за другой, прилипалу, неспособную оставить Демида в покое.

И ведь имела на это право… в отличие от меня.

Пора заканчивать, мысленно обрубила все внутренние стенания и, подняв голову, взглянула открыто на мужчину.

– Ты сделал свой выбор, и ко мне это не имеет никакого отношения, – собрала всю боль в кулак и, сглотнув ком в горле, закончила.

– Не надо мне рассказывать об Алисе!

Обойдя Демида, бросилась к двери.

– Александра! – он хотел преградить дорогу, но я не позволила.

Оттолкнула сразу, как заметила движение ко мне.

Нет, нет и еще раз нет!

Не стоило затягивать прощание. Иначе… иначе я не гарантировала, что не останусь, вновь поддавшись слабости.

А этого больше делать было нельзя.

Вздернув подбородок, сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу ладоней, и выпалила, причиняя боль нам обоим:"

"– Твоя проблема – это Белова, твоя невеста! А я всего-навсего лишь та, кто всегда была рядом.

В прошлом ты меня опекал, верно, а сейчас уже не нужно, потому что я – самостоятельный человек. А что касается нашей физической близости, – заставила себя не опустить взгляда, хотя это было безумно сложно, – на твоем месте мог оказаться любой. Рано или поздно мне надо было начинать.

После моих слов наступила жуткая тишина. Казалось, даже секундная стрелка на часах замерла, боясь дернуться и нарушить безмолвие.