И тут же дернулась в сторону, накидывая на себя защиту, а затем заморгала, пытаясь продрать глаза и понять, где же я очутилась.

С ужасом обвела взглядом обитую пурпурным бархатом комнату, свисающий с потолка розовый балдахин и десятки зажженных свечей, из-за чего в воздухе стоял тяжелый запах горячего воска, розовой воды и мускуса.

– О, Все-Отец!.. – выдохнула беспомощно, уставившись на полуобнаженного Конрада Мелгарда, сжимавшего в объятиях роскошную красавицу-блондинку с расшнурованным лифом.

Вернее, лорд-канцлер задвигал ее за спину, видимо, решив уберечь от… меня.

Я же почему-то уставилась на пышные, молочно-белые полушария ее грудей, внезапно подумав, что такие у меня уже никогда не вырастут… И тут же добавила к своей защите – вернее, накинула на себя все, на что только была способна с еще не до конца восстановившимся магическим резервом.

Потому что вид у лорда Мелгарда был в высшей степени недовольным. Таким, что не оставалось ни малейшего сомнения: меня вот-вот испепелят.

Всхлипнув – да что же это делается?! – создала перед собой радужный барьер, в который вплела защиту от Драконьего Огня. Всю, на которую была способна. Затем шустро поползла на другой конец кровати, снова пожалев, что на мне глупая сорочка, которая, подозреваю, еще и задралась самым что ни на есть бесстыдным образом.

А еще о том, что у меня уже никогда не будет такого роскошного кружевного пеньюара, в который облачена эта… Эта его любовница, потому что в газетах писали, что лорд Мелгард не женат!

Потому что он сейчас меня поджарит, наплевав на всю мою защиту.

Но лорд-канцлер медлил.

– Опять ты?! – спросил угрожающе.

– Опять я, – констатировала сей крайне прискорбный факт, но уже с другого конца кровати. – Но, клянусь, это не было специально! – Все же сползла с… гм… ипподрома любви и вжалась в стену рядом со столиком, на котором горело с десяток свечей, а в хрустальной чаше плавали лепестки роз. – У меня и в планах не было ничего подобного, – произнесла жалобно. – Я… Я просто легла спать и не хотела вам мешать, лорд Мелгард!

Неминуемая казнь почему-то откладывалась, и у меня промелькнуло подобие надежды. Может, все-таки выживу?

– Луиза, – повернулся лорд-канцлер к предмету своего вожделения, – ты не могла бы немного прогуляться?

– Конечно же, Гордон! – с готовностью отозвалась куртизанка, и ее губ коснулась сладкая улыбка. Такая сладкая, что я подумала… Сколько же фальши должно быть в человеке, чтобы улыбаться подобным образом? – Я подожду, пока ты здесь все закончишь. Буду в Красном Салоне.

– А что, может быть еще краснее? – пробормотала я, окинув взглядом спальню.

Но куртизанка не обратила на мое замечание внимания. Грациозно поднялась, завязывая поясок на пеньюаре.