– Это невозможно, – он дернул головой, отметая, отбрасывая мои слова. – Кто это был? Кто из тех двоих?

– Вы… Вы сейчас о ком?! – опешила я. – Из каких-таких двоих?

– Я задал вопрос первым. Будь добра на него ответить.

– Вот еще! – фыркнула я, на что удостоилась очередного ледяного взгляда.

– К кому из тех двоих в твоем дневнике ты отправилась этой ночью?

На это я потеряла дар речи вместе со всеми едкими замечаниями и выпучила глаза. Наконец, меня осенило.

– Вы сошли с ума! – сообщила ему свою догадку. – Наверное, у вас в семье была какая-нибудь тетушка, не отличавшаяся здравым умом, и вам это передалось по наследству…

– Сейчас же прекрати паясничать, – поморщился он.

И я прекратила, а затем еще и попятилась, потому что он пошел в мою сторону. И как-то ловко, отрезая меня от двери, заставляя отступить к окну, откуда уже не сбежать.

– Итак, кто это был? – повторил лорд-канцлер, и я поняла, что он не шутит. С таким выражением на лице уж точно нет!

– Это был никто! – заверила его. – И я ни к кому не отправлялась! Говорю же, я просто-напросто легла спать. Укрылась одеялком, закрыла глазки и… Проспала всю ночь в своей кровати.

Одна, пока меня не разбудили колокола Храма Спасения…

– Не ври мне, Дарлин! Ты должна была перенестись ко мне, но тебя не было всю ночь.

– Ничего об этом не знаю! Вернее, я никому и ничего не должна…

– Пока тебя ждал, я успел прочесть все свитки отца Филиппа, в которых он подробно описывает, как это работает. И если уже начались переносы, то их не остановить. Они будут продолжаться до тех пор, пока двое не поймут, что их больше не разлучить.

– Поэтому вы, начитавшись каких-то там древних свитков, решили, что я… Я выбрала другого?!

На это он ничего не ответил, но посмотрел на меня так, что по телу разбежался табун противных, липких мурашек.

Неожиданно я поняла, что стала свидетельницей сцены ревности. Только вот ревновала вовсе не я к его пятидесяти тысячам девиц из Дайсы. На этот раз ревновал уже он, причем к тем двоим, кого я когда-то зарисовала в дневнике и имела неосторожность ему об этом сообщить.

И он решил… И он подумал… Да это же полнейший бред!

Мне захотелось сейчас же все прекратить. Объяснить произошедшее, чтобы Конрад Мелгард перестал терзать меня подозрениями и оставил в покое раз и навсегда.

– Никого у меня не было, и никуда я не переносилась, – заявила ему. – Вспомните, прошлой ночью я пообещала вам, что наведу порядок в своей голове. Так вот, мне это удалось. Моя голова в порядке, и теперь мы с вами свободны.

Но он мне не поверил.

– Это невозможно, – заявил убежденно."

"– Как видите, все получилось! Мне больше не придется изображать вашу невесту, а вам беспокоиться из-за того, что я могу свалиться вам на голову в самый неподходящий момент.