В звериной форме оборотни обычно не говорят, зато они могут мысленно общаться. Не словами, нет, образами, мне Луки, как мог, пытался объяснить. А вот я так не могла. Приходилось шептать, а это опасно. Но что есть, то есть, а чего нет – того уже не будет. Неполноценная я – этим всё сказано. И я давно с этим смирилась, стараясь использовать то, что есть, и не страдать о том, чего нет.

В этот момент тот из похитителей – я продолжала их так мысленно называть, – что помоложе, обернулся и полез в какой-то баул. Вскрикнул, выдернул руку, начал ею трясти, слегка подвывая и дуя на пальцы.

– Идиот! – старший отвесил ему смачный подзатыльник. – Говорил же – не лезь к ошейникам голыми руками, зачарованные они, без пальца остаться можешь. А ты ж вечно ворон считаешь.

– Дядько Молес, ты чего? Дались мне твои ошейники! Я ж за коврижкой полез, что мамка в дорогу дала, только баул спутал.

– От проглот! Без пальцев останешься, что я сеструхе скажу? Что за дитяткой её неразумной недоглядел? Толку с тебя! Сам справлялся и дальше мог бы, работёнка непыльная, платят – месяц вкалывать за такую деньгу надо, а тут три дня всего покататься. Так нет же, послушал мать твою! Возьми кровь родную, пристрой в местечко потеплее, чай кровь не водица, – заголосил он тонким голосом, аж ворону с дерева спугнул. – Тьфу! Дура-баба, даром, что сеструха, и сынок недалеко ушёл."

"– Дядько Молес, ты б ещё разок объяснил, а? Я ж понятливый. А тогда кузнецова дочка мимо шла, подолом махнула, там ножки такие… Ну, загляделся, прослушал всё. Расскажи ещё раз, всё равно ж скучно ехать.

– Ай, тебе, дураку, и восемь раз повтори – а толку? Ладно, делать-то и правда нечего, а так хоть дорога быстрее пройдёт.

Я навострила ушки – в прямом смысле. В отличие от нормальных ящериц, у меня были большие и очень подвижные лопушки на голове, управлять я ими навострилась лучше, чем Луки своими, волчьими. Развернув их так, чтобы слышать только говорящих, я вся обратилась в слух, что-то мне подсказывало, что сейчас узнаю нечто очень важное.

– Ошейники те зачарованы. Прикоснёшься – огнём опалит. Надевать только в специальных перчатках можно, эт рукавицы такие, только для каждого пальца отдельное место. Да что я тебе говорю, ты ж и сам всё видел.

– Ага. Я ещё подумал, чего это ты вырядился в лордовскую одёжу. Думал – пофорсить дядько мой решил перед тем мужиком, типа, благородный ты.

– Вот же послали боги дурня в родственнички, – вновь сплюнул старший. – Было б перед кем выкаблучиваться. Заговорённые они, в них руки не сгорят, пока ошейники надеваю, без них никак!

– Ага, эт понятно, – рассматривая обожжённый палец, покивал младший. – А зачем такое надо-то?

– Эт мне не докладывали. Но я ж и сам соображалку имею – мелюзгу эту который год вожу, когда день везу, когда все три, тут уж как велят.