Он куда-то меня нёс, потом на чём-то сидел, а я, устроившись на его коленях, в заботливых объятиях, выплакивала всю накопившуюся боль. И, сквозь всхлипы, говорила, говорила…

О том, как хорошо моя мама училась в академии, и что могла стать отличным магом и получить хорошую работу если не в столице, то хотя бы в большом городе. И тогда ей не пришлось бы жить в маленькой деревушке, где в округе на полдня пути не было ни одного мага-целителя, а повитуха ничего не смогла сделать, когда у неё открылось сильное кровотечение.

Что мама могла бы и сейчас жить, и дожить до глубокой старости, до правнуков, но ушла так рано, оставив троих сирот, причём Силли её вообще не знала, а Луки уже не помнит. И что всё это из-за того гадского дракона, который сначала соблазнил невинную девушку, заделал ей ребёнка, а потом бросил.

И это всё из-за него, он виноват, он, и надо будет в него обязательно плюнуть! Много раз! Буду обращаться в ящерку, становиться невидимой и ему на голову с потолка плевать! И никакие преграды мне не страшны, никакие магические заслоны!

А отрастут крылышки, научусь летать – вообще пусть на улицу даже и не выходит! Весь оплёванный будет ходить! И… и… и я ещё ворон ловить буду, и над ним трясти, чтобы ему на голову гадили! И ещё что-нибудь придумаю обязательно, я ему отомщу!

Всё это я сумбурно вываливала на бедного дракона, который слушал меня, баюкал в своих объятиях, сцеловывал слёзы с моих щёк, вытирал мне нос своим платком и поддакивал, мол, да, правильно, обязательно, и заплюю, и воронами загажу. И он сам для меня тех ворон ловить будет, только сейчас мне надо успокоиться, потому что, когда плачешь, сложно обдумывать месть, а вот посплю, успокоюсь, и такое придумаю, такое… Он в меня верит, я точно справлюсь.

Я плакала и говорила, говорила и плакала, и сама не поняла, в какой момент уснула. Наверное, совсем силы закончились, слишком много всего на меня свалилось.

Проснулась я поздно, судя по солнцу, время подбиралось к полудню. Резко сев, я поняла, что нахожусь в спальне герцога, в его кровати, в одиночестве, и на мне из одежды – нижняя рубашка и панталончики. Хорошо хоть, всё совсем новое и миленькое, не стыдно перед мужчиной показаться.

Ой, что за странные мысли? Вообще-то я должна смущаться, что дракон видел меня раздетой. Собственно, он меня, скорее всего, и раздел. Но я сама столько раз видела его в одном белье и лежала на его голой груди, что смутиться не получилось. Вот если бы на мне была старенькая рубашка – тогда да. А сейчас… Ну, всё же закрыто, ничего лишнего он не увидел.

А и увидел бы – я бы не умерла. Всё же по маме я оборотень, и тела своего не стесняюсь. Не демонстрирую, конечно, правила приличия мне знакомы, но и в обморок падать от того, что дракон с меня платье снял, не собираюсь.