Что есть у него какие-то записи? Есть и должны быть, он же берет заказы и наверняка имеет дело с хозяйками домов и записывает сроки или еще что-то. Да даже если имена бывших любовниц, к тебе это какое имеет отношение? Чтобы ты проверила его паспорт? Ну хорошо, предположим, ты проверишь, возьмешь на себя такую грязь, унизишь, оскорбишь его, и что ты увидишь? Шенгенскую визу? У него клиенты и покупатели и за границей, в том числе и в Германии. И если ты вот так спокойно и без истерики проанализируешь все, что она сказала, то поймешь, что это обычная женская вонючая месть.

И ничего более. Желание навредить твоему Ставрову.

– Но она же… – постепенно осознавая аргументы бабули, попыталась что-то еще доказать Поля."

"– Что? – строго спросила Анна Викторовна. – Знает твое имя, сама приехала, чтобы предупредить? Ты много помнишь «добрых намерений», которыми руководствовались твои знакомые девочки и женщины? И чем это оборачивалось? И потом, если она так уверена, что Клим расстанется с тобой и всегда будет ее мужем, и это у них такая своеобразная жизнь, чего ей тогда беспокоиться и тащиться в Москву, куда она больше года не ездила, а из Москвы так вообще к вам в село, утруждать себя разговорами с тобой? Сидела бы в своей Германии и спокойно ждала, когда муж расстанется с очередной своей дамочкой.

Из чего я делаю вывод, что рассчитана эта атака была именно на такую реакцию недалекой молодой девчонки, что ты сбежишь и порвешь с Климом всякие отношения. А она в полном шоколаде и при так нужном статусе жены.

Бабуля поднялась со стула, подошла к Полине, обняла внучку и прижала ее голову к своему животу, погладила по голове и спине, отстранила, посмотрела сверху вниз и улыбнулась:

– Обычно ты всегда… как ты это там говоришь? – задумалась она и усмехнулась, вспомнив, – «просекаешь», точно: просекаешь такие женские пакостные штучки сразу и безошибочно.

Но сейчас ты любишь, совсем не знаешь, как жить с мужчиной и насколько ему можно верить, и боишься верить, поэтому и попалась на эту гнусность.

– Ба, – смотрела на нее страдальческими глазами Полина, – но как, как можно вот так, без всякой оглядки и тени сомнения, зажмурившись верить и ничего не бояться?

– Не знаю, – снова погладила ее бабушка.

 – Но без этого не будет ни сильной любви, ни семьи настоящей, ни полного счастья. То есть до донышка. – Она наклонилась, поцеловала девушку в макушку, распрямилась и задорно улыбнулась. – Но насколько я могу судить из твоего рассказа об этом Климе, в ближайшие же часы он приедет сюда и найдет тебя здесь.

– Может, ба! – подскочила с места Полина. – И что делать?

– А чего ты хочешь? – хмыкнула бабушка.