И вот здесь мне было совсем не просто, потому что объяснить суть моей деятельности тяжело даже моим современникам, а здесь люди из других миров, люди, жившие во времена Османской империи.

– Ну, а дальше? Что это? – переспросил Флориус.

– Это я расскажу вам потом, потому что здесь есть маги, которые пока не представились, а это, на мой взгляд, не очень красиво, – важно заявила я, посмотрев на оставшихся. С одной стороны, это было правдой – мне не терпелось узнать историю каждого, и я хотела узнать – как же работает эта штука с обманом, что происходит, когда в хамке лгут?  Вдруг человек тут же превращается в курицу, или у него опухает и вываливается язык, или просто над ним возникает какое-то свечение с предупреждением, что от тебя можно ожидать вранья и похлеще?

– Да, вы правы, лучше сначала мы все познакомимся, так девушке будет удобнее общаться с нами, задавать вопросы, да и просто обращаться к одному из нас, - спас меня Натаниэль – тот самый, которого решила «уколоть» своими словами о прибытии в раннем младенчестве Лира. – Я Натаниэль, и меня призвал Ливиан, – он указал на соседа, что сидел и рядом со мной, замыкая круг.

– Расскажите о своем прибытии, Натаниэль, – я осмотрелась, желая знать – как относятся к нашим «посиделкам остальные маги, но все смотрели на нас заинтересованно. Слуги поменяли посуду, принесли к столу фрукты и вино, для некоторых магов постоянно подносили соки или чай.

– Как я появился здесь, лучше знает Ливиан, но раз уж рассказывать мне, то вот моя история… – он устроил небольшую, но томную паузу, отхлебнул белого вина из бокала и продолжил: – я вообще не знаю кем я родился, где и в какое время, потому что попал сюда в первый месяц своей жизни. Надеюсь, вы уже знаете, что мага невозможно вернуть назад, и когда Ливиан получил в Лиловой комнате лишь визжащий сверток, то сначала испугался, но он только через месяц вспомнил, что дитя здесь не вырастет, не станет взрослым человеком…

– Я расскажу короче, иначе, мы будем сидеть здесь до утра, - перебил его Ливиан – черноглазый, и черноволосый, похожий на турка или цыгана, мужчина лет около тридцати. – Я отнес его в город, нанял кормилицу, и платил ей, чтобы она никому не растрепала кто ты такой. Он рос как сын стряпухи вместе с ее сыном…

– Да, и вы представить не можете, как я был несчастен, – вставил свои «пять копеек» Натаниэль. Я поняла на кого он был похож. Он был похож на Пьеро – его опущенные вниз уголки глаз делали его лицо маской скорби. – Они все шпыняли меня, заставляли тяжело работать, говорили, что я приемыш, представляете? – оглядел он нас всех, пытаясь встретить сочувствующий взгляд. Мне стало жаль его, и я протянула ему руку, которую он схватил как спасательный круг.