Вы, наверное, намного лучше меня это знаете.

– Вы правы и не правы, – вздохнул я, – да, партия и правительство поддерживали тех, кто в своих опусах воспевал успехи коммунистов. Да, поэту Иосифу Бродскому сильно досталось. А уличная выставка художников-нонконформистов, если не ошибаюсь, состоявшаяся в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году, была уничтожена сотрудниками милиции с помощью поливальных машин и бульдозеров. Вследствие разгрома она получила название «Бульдозерная выставка» и под этим именем вошла в историю. Но не все творческие люди воспевали советскую власть.

Например, мой отец писал любовно-исторические романы, ими зачитывалось все женское население страны, да и мужчины тоже не гнушались его читать. Павел Подушкин был далек от политики, не занимал руководящих должностей, не вступил в ряды КПСС. И неожиданно для себя стал примером терпимости коммунистов к беспартийным. Каждый раз, когда «вражьи голоса» начинали кричать из радиоприемников о притеснении в СССР литераторов, моментально прилетал ответ от руководства Союза писателей:

– Хватит врать. У нас в организации много беспартийных.

Их издают огромными тиражами. Например, Павел Подушкин. Кто его зажимает? Пишет, что хочет, тиражи у него огромные, его любит страна, у него есть квартира, дача, машина, он участвует в международных форумах."

"Еще были те, кому разрешалось вольничать, поэты и прозаики, которые позволяли себе критику некоторых сторон жизни СССР. Ну, например, Сергей Михалков выпускал киножурнал «Фитиль», сборник коротких юмористических новелл о взяточниках, ворах, подлизах, спекулянтах. «Фитиль» демонстрировали в кинотеатрах перед показом фильма.

Народ обожал этот жанр. И некоторые художники-примитивисты тоже были любимы властями. О них говорили так: «В СССР у всех равные возможности, настоящий талант всегда получит поддержку. Вот, например, N., рабочий, а какие картины пишет!»

Я перевел дух и продолжил:

– К сожалению, среди примитивистов в СССР было мало по-настоящему талантливых художников. Я очень люблю картины Валентина Губарева. Но, увы, частенько за словами: «Я работаю в жанре «наивного» искусства» скрывается неумелая мазня. В советские годы именно эта «мазня» получила мощную поддержку.

Почему? Из пропагандистских целей. «В СССР любой простой человек, рабочий, крестьянин, учитель, да кто угодно, может стать живописцем».

– Не могу оценить полотна Николая Панина, – сказал Борис, – я нашел снимки в Сети. На мой взгляд, они ужасны. Прекрасный хирург оказался плохим живописцем. Но его приняли в Союз художников. Панин устраивал свои выставки. Похоже, он прилично зарабатывал. Квартира в Москве, дача в пригороде. Женился он один раз в возрасте за пятьдесят.