Отрывисто киваю, мажу по Орлову разъяренным взглядом (хотя он-то в чем виноват?) и выхожу за дверь.

На крыльце закуриваю. Выдыхаю дым, поднимаю взгляд к затянутому тучами небу. И снова опускаю. На серой кирпичной стене предупреждающая табличка «курение запрещено». Плевать вроде бы. Мне никто и ничего не посмеет сказать. Но какого-то черта я выхожу из-под козырька под дождь, чтобы докурить там. Из-под козырька и из зоны собственного комфорта, в которой, если честно, для меня давно уж не существует каких-то правил. Раньше это казалось нормальным. Большая ответственность в одном предполагает больший простор для маневра в другом. Вот только ни хрена же непонятно, где та мера условности, на которую ориентироваться, чтобы не пойти совсем уж по беспределу. Прежде я ориентировался на себя. Собственное ощущение правильного. А теперь не могу отделаться от мысли, что потерял связь с реальностью. Занесло… Ой, занесло тебя, Воинов.

Над башкой распрямляется зонт.

– Промокнете, Роберт Константиныч.

Хмыкаю. Надо мной зонт, а сам под дождем. Ладно. Такая работа.

– Да я уже все. Пойдем.

Чертыхаясь, обхожу лужи. Ныряю в салон. К рыжей, что вжалась боком в противоположную дверь. В кармане телефон звонит.

– Роберт Константинович, у вас с Большаковым совещание.

– Сань, давай все переноси. У меня тут, – кошусь на Эмилию, – форсмажор. Есть куда подвинуть?

– Так ведь он уже десять минут как у нас в офисе.

– Черт. Тогда пусть с ним Алексей Дмитриевич встретится. Он в теме. Потом что?

– Горинов.

– Так, это ж правительственное. Ч-черт. Ладно. Туда постараюсь успеть. Остальное раскидай. – Отбив звонок помощника, бросаю ожидающему моего распоряжения водителю: – На Гранатовую, Степ. И давай, что ли, мигалку врубай. Весь день по одному месту.

– Я бы сама справилась, – шелестит Эмилия.

– Ага. Вижу.

Отворачивается, поджав дрожащие губы.

– Куда вы меня везете?

– Поживешь пока в моей городской квартире.

Вскидывается. Глазищи на пол-лица. Язык нервно по губам проходится. Что-то хочет сказать, но я не позволяю ей даже рта открыть.

– Избавь. Квартирой я практически не пользуюсь. Сам живу за городом. Потом найдем что-то более подходящее – съедешь. С работой и прочей херней ты завязываешь до полного выздоровления. Твои геройства никому не нужны. Расходы я возьму на себя. Все же косвенно я виноват в том, что ты в такой жопе. Оклемаешься – верну право голоса. С планом реабилитации ознакомишься, когда он будет составлен. Медперсонал я найму.

– Зачем медперсонал?!

– Уколы ставить…

– Я и сама могу.

– Там еще какие-то процедуры. – Опять отмахиваюсь. – Мне с этим поскорее покончить хочется.

– В первой половине дня у меня занятия.

– Какие в твоем состоянии занятия?

– От этого не откажусь. Что, вы зря целый курс оплатили?! – возмущается.