– Теща это, – вздохнул Самсонов, – золотая женщина! Какие пирожки печет! А договоры как составляет!

– Не та ли это Пелагея Мартовна, которая до сих пор преподает в юридической академии? – изумился Алексей.

– Она самая, – вздохнул от очередного юридического изыска Самсонов.

– Так это про нее мой юрист регулярно вспоминает! – поделился Потапов. – У нас, говорит, была такая преподаватель по юридической практике, которая без вопросов всем тройки ставила, но с присловьем – пока вы тут баклуши бьете, моя цена, как специалиста, только растет!

– Ее любимая фраза! – вздохнул Павел Александрович и попечалился: – Жаль, по коньячку нельзя!

– Да отчего ж нельзя? – изумился Потапов. – Сейчас вашей девочке закажем!

– Нельзя! До подписания – ни капли в рот, а то теща проклянет!

– Тогда ждем! – вздохнул Алексей, и мужчины с тоской уставились на спорящих юристов.

Глава 10

Впрочем, Потапов довольно быстро перевел взгляд на Евгению. Ну никак не походило это небесное создание на тусовщицу, алкоголичку и любительницу недельных загулов! Строгая, собранная, подтянутая! Алексей готов был поклясться, что она понимала большую часть той белиберды, что исторгали из себя юристы.

А как виртуозно она управлялась с бумагами – вовремя подсовывала очередной лист, сама вносила правки на ноутбуке и вообще активно участвовала в процессе.

Наконец на пятой чашке кофе Борис Аркадьевич вынул из кармана огромный клетчатый носовой платок, утер мокрый лоб и заявил:

– Алексей Иванович, мы закончили!

– Женечка, а вот теперь можешь передать папку отцу и налить ему коньячку в кофе! – ласковым тоном доброй бабулечки сказала Пелагея Мартовна, передавая внучке тяжелую папку с обновленным договором.

Мужчины переглянулись, пробежались взглядом по еще теплым после принтера листам и, вздохнув, подписали. Коньяка хотелось куда больше, чем кофе.

Аглая Николаевна немедля звякнула стеклом в баре и вручила мужчинам по бокалу.

– За сделку! – первым не выдержал Самсонов.

– За сделку! – присоединился Потапов.

Бабулечка пригубила крохотный наперсток и вдруг взглянула на Алексея, словно снайпер в прицел:

– Женечка, это и есть твой жених?

– Он самый, ба! – призналась Самсонова, покрепче сжимая в руке бокал с соком.

Старушенция пристально оглядела Потапова с головы до ног, и он почему-то услышал вдруг звук фрезерного станка, ощутил запах каленого железа, уловил звон снимаемой стружки.

– Неплохой экземпляр, хотя с подписанием контракта ты поторопилась. Нужно было внести пункт о внебрачных детях.

– Ба! – осторожно сказала Евгения.

– Что «ба»? – фыркнула в ответ Пелагея Мартовна.