Его круглые детские глаза смотрели в камеру недоуменно, с плохо скрываемой обидой: за что? Я для вас сделал все, что мог…

Конкуренты бесследно исчезали, журналисты погибали при невыясненных обстоятельствах, следователи скрипели зубами и закрывали очередное дело. Со временем и самые непонятливые сделали неутешительный вывод: «Значит, кому-то это очень надо».

В его устах даже шутливое предложение звучало почти как приказ.

Стряхнув оцепенение, Даша повернулась к молодому человеку, пребывавшему по отходу родителя в состоянии глубокой задумчивости:

— И что теперь делать?

Тот лишь пожал плечами:

— Ты же слышала: сначала в ЗАГС, потом за билетами.

3

Первый год пролетел как в счастливом сне. Фирма, дела которой послан был контролировать Сергей, занималась туризмом, и за год новобрачные объездили почти всю Европу. Но вскоре появилась Ксюшка и волей-неволей молодой женщине пришлось перейти к оседлой домашней жизни.

Супруг по-прежнему большую часть времени проводил на фирме, виделись они все реже и реже, и отношения заметно поостыли.

Молодая женщина изменения переносила болезненно: лишившись сначала любимой работы, потом друзей, а теперь еще внимания мужа, она как-то сразу потускнела, начала полнеть и за пять лет замужества превратилась в заурядную домохозяйку, снующую между кухней и детской.

Вконец истерзанная проблемой, как одновременно сохранить стройную фигуру, приятную округлость лица и, разумеется, мужа, Даша не выдержала и кинулась за советом к единственной в Праге подруге.

4

Подругу Ольгу можно было печатать на рекламном плакате семейного счастья: длинноногая, пышнотелая, она с радостью переложила все хозяйственные заботы на мужа и домработницу Ганку и приятно проводила время в магазинах или постели любовника, умудряясь при этом доводить до нервного приступа всех троих. Совет подруги был увесист и однозначен как ответ Чемберлену:

— Дашка, заведи мужика, пока не поздно, — старательно полируя ногти, поучала она расстроенную женщину, — жизнь пройдет, и вспомнить будет нечего. И так уже похожа на мать семейства.

— Я и есть мать семейства, — удивилась та. Ольга, оторвавшись от своего занятия, постучала пальцем по голове:

— Одно дело — кем быть, а другое — как выглядеть. Лучше казаться девкой, чем домработницей. Особенно в твоем возрасте.

— Я, между прочим, младше тебя, мне еще тридцати нет.

— Тебе можно дать и сорок, — хладнокровно отрезала циничная подруга, — а сколько мне — известно только Господу Богу и записи актов гражданского состояния. И потом, мое дело предложить, а ты поступай, как хочешь. Только учти, гораздо обиднее, если тебя бросят за занудство, а не за блядство.

Занудная мать семейства тяжело вздохнула. Ольга была вульгарной, но практичной.

— Не знаю, подумаю.