Полицейские, как по команде, бросились на выскочившую девицу, повалив ее на пол. Ольга визжала, закрыв лицо руками, Илья растерянно прижимал к себе принцессу, пряча ее голову у себя на груди. Полетаев одним прыжком подскочил к Сергею, бросил его на ковер, заломил руки и связал их своим галстуком.

— Майор, вызывайте людей!

Но Томек, давно пришедший в себя, уже разговаривал с кем-то по рации. Через некоторое время в номере появились полицейские, которые надели на Сергея наручники и повели к выходу.

В дверях супруг остановился и обернулся к Даше. Впервые за долгое время в его глазах она снова увидела нечто похожее на интерес.

— Не знал, что ты меня так любишь… — он пожал плечами и вышел.

Даша лишь покачала головой:

— Мужика ничем не пробьешь, — и переключила свое внимание на Лунину.

Та с ужасом взирала на начавшуюся потасовку и снующих вокруг полицейских. Прижавшись к стене, она беззвучно открывала рот, словно пытаясь что-то сказать. Даша внимательно разглядывала испуганную девушку, подбирая необходимые слова. Неожиданно ее лицо вытянулось, она подошла поближе и заглянула ей прямо в глаза.

— Послушайте, а ведь это не Светка, — наконец произнесла обескураженная возмутительница спокойствия.

Все разом стихли.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил подполковник, пряча булавку от галстука в карман. — А кто же это?

— Соня, ну-ка, глянь.

Соня, перемежая русские и немецкие ругательства, поправляя одежду, подошла поближе.

— Это не Лунина! — удивленно выкрикнула она.

Мужчины недоуменно переглянулись."

"— Принцесса, — закричала Даша, — посмотрите внимательно, это ваша дочь?

Маргарита, словно во сне, медленно приблизилась к дрожащей девушке.

— Она помешалась? — с ужасом прошептала Даша.

— Это очень известная немецкая детская песенка. Что-то вроде колыбельной. — Соня напряженно рассматривала незнакомку. При первых же нотах лицо той прояснилось, она улыбнулась и начала подпевать. Принцесса прижала дочь к себе и разрыдалась.

Даша шмыгнула носом:

— Подполковник, дайте платок.

— Еще чего, — проворчал тот, — потом сопли твои стирать. Можешь вытереть этим, — он протянул ей обрезки своего роскошного шелкового галстука.

— Что с ним случилось? — удивилась она.

— Эти болваны, когда надевали наручники на твоего муженька, вместо того чтобы просто развязать мой лучший галстук, взяли и разрезали его. А он стоит больше, чем моя трехмесячная зарплата. Таких всего несколько штук. Ручная работа. — Подполковник раздраженно отбросил лоскуты.

— Ну и шмоточник ты, Полетаев. Как баба, ей-богу! — Даша отвернулась от скульптурной композиции «Мать и дочь».