Твои земляки, например, паны Синявские, Сапеги, Яблоновские, Собеские, Потоцкие, лезут на Украину, видать, не для того, чтоб услаждать слух нашими звонкоголосыми песнями, а чтобы набить своё брюхо нашим хлебом, салом да мёдом, а карманы — деньгами!

— Только прошу пана не причислять и меня к этой компании! — воскликнул обиженно пан Мартын. — Я, мось-пане, дело другое!

Гурко усмехнулся.

— Похвально слышать это. Я с удовольствием жму твою честную руку, пан! — И нежинский казак крепко обнял Спыхальского за плечи. — Но ведь таких, как ты, маловато!.. А если вспомнить, что сделали с Украиной крымчаки да турки! Страшно представить! На Правобережье каждый второй погиб, каждый третий в неволе, каждый четвёртый бежал на Левобережье, на гетманщину, под защиту Москвы, которая сейчас одна спасает нас от погибели… И только каждый пятый или, может, шестой, если не седьмой, остался ещё там, скрываясь и бедствуя в лесных чащах.

— О, пан хорошо знаком с положением края! — в свою очередь удивился Спыхальский."

"— Ещё бы! Есть голова на плечах! — с достоинством ответил казак. — К тому ж сколько лет ходил с левобережными полками по Украине — то против Выговского с поляками, то против Ханенко с татарами, то против Дорошенко да Юрася Хмельницкого с турками… Дрались они, резались за Богданову булаву, грызлись, как бешеные собаки! Но ни у одного из них не было и нет Богданова ума и Богдановой силы. Вот и довели нашу отчизну до полного разора, проклятые!..

Гурко умолк и задумался. На его высоком, слегка покатом лбу между темно-русых бровей пролегла резкая морщина, а на глаза упала печальная тень.

Арсен переглянулся с Романом. Так вот какого гостя послала им судьба сегодня! Да, это не простой казак, как они и подумали вначале, пока ехали с ним на хутор! Величественная внешность его сочеталась с глубоким и острым умом.

Арсену показалось, что его новый знакомый очень похож на Серко: такая же могучая фигура с крепко посаженной на широких плечах большой характерной головой, такой же властный взгляд серо-стальных глаз; чувствовалось, он так же болел душой о судьбах отчизны и народа. Только черты лица у него мягче, добрее. Может, потому, что моложе лет на двадцать пять, а то и тридцать?

— А давно был на той стороне, батько? — спросил Арсен, имея в виду Правобережье. — Говоришь так, будто вчера оттуда…

— Я два лета провёл под Чигирином в войсках гетмана Самойловича… Был и в самом Чигирине. Перед падением его наш полк вывели из пекла. Должно быть, это и спасло меня от смерти…

— О, так мы были где-то совсем рядом! — воскликнул Арсен. — Значит, хлебнули лиха из одного ковша!..

Долго, далеко за полночь, светился огонёк в уютной хатке Звенигоры. Продолжалась живая беседа, воскрешалось минувшее, звучали песни.