Думал помочь кошевому, но Серко отвёл его руку, так как чувствовал на себе взгляды всего войска и не хотел перед боем показать, что его уже гнут к земле годы. Поэтому сел в седло сам. Лишь джура заметил, как напряглось тело старого атамана и с каким свистом вырвался воздух из его груди. Возраст брал своё…

Серко поскакал перед шанцами.

— Братья атаманы, молодцы, войско запорожское! — привычно обратился он к воинам. — Настало время, когда каждый из нас должен забыть обо всем на свете, кроме одного: как победить врага. Каждый из нас должен драться сегодня за двоих, ибо врагов — не скрываю этого — вдвое больше, чем нас.

Но издавна известно, что смелый запорожец стоит трех ордынцев. Так разве дрогнет у кого сердце, опустятся ли руки, если на него нападут двое, а то и трое? Помните: Серко никогда не отступал! И неужели найдётся среди вас хоть один, кто сегодня бегством опозорит мою седину, а на своё имя накличет вечное проклятие и презрение всего товарищества? Верю: не найдётся такого… Знайте: с этого кургана, — он указал рукой туда, где стоял его шатёр, — я сегодня увижу нашу славную победу над Мюрад-Гиреем или найду там свою смерть. Иного быть не может. За отчизну, за освобождение из неволи люда христианского мы все, братья, станем грудью против врага ненавистного, извечного! Победа или смерть!

— Победа или смерть! — откликнулись воины.

— Умрём, но не отступим!

— Слава батьке нашему — Серко!

Серко поехал дальше вдоль неглубоких шанцев, а воодушевлённые его проникновенными словами запорожцы провожали взглядами своего любимого атамана, за ним они готовы были идти в огонь и в воду, от его слов каждый ощутил в себе такую силу, которую, казалось им, ничто на свете не сможет сломить.

Объехав поле, где вот-вот должен был вспыхнуть кровавый бой, Серко повернул назад и поднялся на курган. Кошевая старшина и наказные атаманы Иван Рог и Иван Стягайло — они в случае смерти кошевого должны были заменить его в бою — посторонились, освободив место на самой вершине.

— Глянь, Иван, к хану прибывает подмога, — тихо сказал Рог, показывая рукой через головы ордынцев, уже выстроившихся и ожидавших приказа атаковать.

Действительно, с юга приближалось в туче пыли войско.

— А может, это наши возвращаются?

— Нет, Ивась ясно видит татарскую одежду на всадниках… Да и знамёна их… О, я уже и сам вижу!

— Да, да, и я вижу, — произнёс Серко.

 — Ну что ж, вместо двоих на каждого из нас теперь будет по три врага. Только и всего!

На лице кошевого не дрогнул ни один мускул.

— Ты так спокойно говоришь, Иван! — воскликнул Стягайло. — Можно подумать, что наперёд знаешь исход боя.

— Отчего ж, знаю! — ответил Серко. — Мы сегодня или победим, или погибнем… Не будет иного. Мы не сдадимся — и потому я спокоен.