Я восхищённо цокнул языком, а затем подошёл к закрытым воротам и крикнул, задрав голову:

— Эй! Есть кто живой?

Спустя миг над парапетом блеснул шлем и появилось загорелое до черноты лицо… ах да, это же тёмный эльф. Он торопливо произнёс, словно куда-то спешил:

— Чего тебе?

— Привет. Можно войти? Я вот думаю встать под ваши знамёна, — соврал я, прикидывая, что меня могут не пустить, если озвучу настоящую причину. Кто его знает этих клановых игроков?

— А драться ты умеешь?

— Ага. Я сражаюсь со всем, что движется и косо на меня смотрит.

— Ладно, — бросил тот и скрылся из виду, а через миг до меня донёсся его крик: — Семён, открой ворота! Рекрута пусти!

Прошло ещё десять секунд и створки ворот начали тяжеловесно расходиться, блестя на солнце бронзой.

Я быстро прошмыгнул в образовавшуюся щель, где увидел бородатого мужика. Он с натугой крутил ворот, которой с помощью ржавой цепи контролировал положение створок.

Мужик мигом прикрикнул:

— Чего рот раззявил? Помогай!

Я молниеносно присоединился к нему, и вдвоём мы несколько раз крутанули ворот, после чего ворота снова закрылись. Тут мужик вытер вспотевший лоб, махнул мне рукой и вприпрыжку помчался по пустынному внутреннему двору, где обнаружилось несколько приземистых хозяйственных построек.

Я поскакал за ним, немного озадаченный увиденной картиной. А где все бойцы? Вон только на стене над воротами стоит парочка грустных малых, а больше здесь никого не было. Странно как-то. Но вскоре всё прояснилось. Стоило нам обогнуть донжон, как до меня начали долетать яростные крики толпы, а потом я увидел около сотни игроков, которые стояли перед деревянным помостом, где к столбу была привязана темноволосая девушка. И как только я увидел её, то у меня ноги приросли к плато, а сердце ухнуло куда-то вниз. Это была Искра. Я узнал её, несмотря на то, что лицо девушки оказалось покрыто слоем пыли, а на скуле сиял сочный кровоподтёк, который уже начал желтеть. К тому же возле левой глазницы ведьмы бугрилась гематома, которая не давала открыться глазу, а её одежда оказалась изорвана. Кольчуга, арбалет и кривая сабля пропали. Девица явно влипла в какую-то нехорошую историю и, похоже, её сейчас казнят. Меня от таких мыслей прошиб холодный пот. А ведь это может быть её последняя жизнь…

Я кое-как сумел похрипеть, склонившись к заросшему волосами уху мужика, с которым крутил ворот:

— Дружище, а что здесь происходит? Она же такая же, как и мы, — тёмная.

— Да эта сука ходила вместе с нами в башню Урсулы, где мы нашли кое-какие ценные вещи, так она хотела их украсть и свинтить, — гневно прорычал тот, выпуская изо рта неприятный кислый запах. — Но мы её сразу в оборот взяли. Наши клановые лидеры не пальцем деланные. Поймали её на горяченьком. И вот теперь мы её головы-то и лишим.