Никто не осмелился торопить его, приказывать ему подойти. И даже прикоснуться к нему. Он сам пошел навстречу своей судьбе, высоко подняв голову. С бесстрастным лицом. Таким же твердым, как стальные решетки, за которыми он скоро окажется.

Он шел к фургону, но вдруг Сандре удалось вырваться из-под охраны, и она помчалась ему наперерез.

Они посмотрели друг на друга, затем она бросилась ему на шею. Словно она была счастлива снова его обрести.

Может быть, потому, что она больше не знала, куда идти.

Потому что она потеряла свою единственную опору.

— Знаешь, это я им сказала, где тебя искать, — прошептала она.

Детским голосом.

— Слишком поздно, — сухо возразил Рафаэль. Он оттолкнул ее и продолжил: — Ты помнишь, что я сказал тебе в первый вечер?

Конечно она помнила.

«Если Вилли умрет, ты тоже умрешь».

— Теперь этим займется тюрьма, — добавил Рафаэль. — Медленно. Неизбежно. Мне даже не придется пачкать об тебя руки.

Месяц и семь дней спустя

Глава 64

Рафаэль вошел в маленькую комнату, пахнущую дезинфекцией.

На нем серые вываренные джинсы и безупречно белая рубашка, наглухо застегнутая, чтобы скрыть ожоги.

Раны.

Которые все еще не зажили.

Он гладко выбрит, волосы острижены короче, чем раньше. Он обрел свою прежнюю стать.

Его взгляд остановился прежде всего на той, что смотрела на него с детским восхищением.

С восхищением и любовью — он готов в этом поклясться.

Затем он обратил внимание на мужчину, который пришел с ней. Ему здесь было явно не по себе.

В комнате для свиданий знаменитого следственного изолятора.

— Здравствуйте, мсье Оржон. Я Мишель Дюрье, отец Джессики.

— Я догадался, — ответил грабитель, пожимая руку, которую мужчина протянул ему не без колебаний.

Тут Джессика бросилась к нему, и он распахнул объятия.

Он не смог удержаться от улыбки. Пусть даже он никогда никому не расскажет об удовольствии, которое испытал в этот момент.

Она пришла. Должно быть, преодолела немало препятствий, чтобы сюда попасть. К нему.

Она не забыла.

— Присядем? — предложил Рафаэль."

"Они устроились на пластиковых стульях вокруг маленького коричневого столика из огнеупорной пластмассы.

— Как твои дела? — спросил грабитель.

— Все хорошо, — ответила девочка. — А как у вас?

— Тоже ничего.

Эта взаимная ложь скрывала правду, которая горела в их глазах.

Их боль была так велика, что на свете не существовало слов, чтобы ее выразить.

— Вы получали мои письма? — с надеждой спросила Джессика.

— Конечно. Спасибо… Знаешь, я не отвечал тебе только потому, что писать — это не мое.

— Не важно!

Мишель Дюрье нервно теребил рукав своей куртки.

— Джессика ходит к психологу два раза в неделю, — объяснил он. — И он сказал, что ей пойдет на пользу повидаться с вами.