— Здравствуйте, Елизавета Ивановна, — гремит надо мной Шаталов. Без радости. Без намека на удивление. Безразлично, как «Двери закрываются. Следующая станция...»

Безумно хочется проигнорировать. А еще лучше — слиться с толпой студентов и убраться отсюда подальше. Но взгляд цепляется за текст первой страницы, и ноги врастают в пол.

— Я не на работе. — С трудом ворочая языком, продолжаю читать. — Сегодня у меня выходной. По графику...

Строчки летят перед глазами. Сердце срывается на аритмию.

— Я в курсе. Осведомлен и о ваших лекциях, и о выходных.

Всего на миг поднимаю голову.

Сама не понимаю зачем. Наверное, чтобы убедиться, что я все еще здесь и это реальность. Такая вот! Сероглазая и странная.

— Не в курсе только, — внезапно продолжает Шаталов, — зачем вы звонили в первую клинику и просили результаты моих анализов.

Он припечатывает меня своим признанием будто пыльным мешком. Смотрит внимательно, зло, как на пойманную с поличным воровку. И от шока я чуть не спрашиваю вслух: «Что за вторичное бесплодие? Какая авария с тобой произошла... девять лет назад?»

Глава 10. Искры

От любви до ненависти один шаг.

А от ненависти обратно — целая дорога.

Из университета мы уходим так быстро, что не успеваю ни попрощаться с деканом, ни ответить на вопросы студентов.

Способ передвижения воздушно-наземный, совсем как в клинике — бедром к бедру, с тяжелой рукой на моей талии. Временами не касаясь асфальта."

"Все это позорно и унизительно. Словно я девица легкого поведения, а не уважаемый лектор и врач лучшей клиники города. Удивленные взгляды так и буравят спину. Но страх за Глеба сковывает тело, а из головы не выходят диагноз и дата аварии — ровно через два месяца после нашего расставания.

Разрываясь между шоком и паникой, я даже не пытаюсь бороться с Шаталовым. Вместо этого стараюсь успокоиться.

«Вряд ли Марк видел фотографию Глеба. Иначе не рычал бы на меня и не обжигал яростным взглядом».

«Не верю, что Марина рассказала ему о сходстве. Тогда не было бы смысла рисковать своей работой и отправлять мне документы».

Повторяю это про себя как мантры. Делаю глубокие вдохи и долгие паузы. Однако в воздухе отчетливо пахнет неприятностями. Для меня, для Марины или для всех вместе.

— Я с вами ноги переломаю.

Можно чуть медленнее? — У парковки кое-как вырываюсь из жесткого захвата.

— О ногах можете не беспокоиться. В ближайшее время они вам не понадобятся.

В другой ситуации я бы, наверное, вспомнила голые мужские плечи и розовые пятки... где-то высоко и очень широко друг от друга. Но стресс держит извилины в тонусе. Никаких глупостей! Никакой слабости!

— На что вы намекаете? — Пытаюсь сделать еще один шаг назад и тут же замечаю приближающейся мерс.

Тот самый, в который Марк затянул меня после ресторана.