— А что с камерами? — Я взглядом указываю на козырек продуктового магазина рядом.

Еще три недели назад под ним мы установили камеру. За такую услугу даже приплачивать не пришлось. Владелец магазина прыгал от счастья, услышав о халявной системе безопасности.

— На прошлой неделе в магазин приходили из МЧС. Прицепились, что установка неправильная, не соответствует нормам. Пришлось демонтировать.

— Пожарные нынче разбираются в охранных системах?

— Мы тогда не придали значения. Елизавета Ивановна и Глеб были в другом месте. Запись с этой камеры регулярно уходила в архив.

Никто ничего не проверял.

— Рогов, похоже, на это и рассчитывал. Гладко у него все прошло. Вначале заставил убрать камеру, потом увел девушку.

Никогда бы не подумал, что стану восхищаться этим уродом, но уделал он меня и правда качественно.

— Не удивлюсь, если и отпечатки с конверта никуда не приведут. — Злотников смотрит на экран своего телефона и тихо хмыкает. — Вероятнее всего, наш Печкин — реальный почтальон. А фразу про сладкую произнес по спецзаказу.

— Тогда это не просто попадос, а полная задница. — Пора называть вещи своими именами.

"

"— Марк Юрьевич, вы же не собираетесь выполнять вторую часть требований? — Кирилл, похоже, только сейчас осознал масштаб случившегося.

— Лиза не должна об этом знать!

Взгляд скользит по тонкой фигурке в сером плаще. Еще утром я был уверен, что ни одна сволочь не перейдет нам дорогу, что Лиза моя и никуда не денется. А сейчас... грудь рвет от долбаного дежавю и той самой беспомощности.

— Босс, прошу прощения, это ловушка.

— Думаешь, я не знаю?

Перед глазами плывут строчки проклятого письма. С требованиями о дарении акций и личной встрече.

Предложение отправиться в ад — черным по белому.

— Если передача документов будет происходить на его территории и под контролем его людей, я не смогу обеспечить вашу безопасность.

— Мы уже по полной программе прокололись с безопасностью. — Не хочу даже слушать никакие предостережения.

Лиза не простит мне, если с ее лучшей подругой случится какая-нибудь неприятность. Прошедшие девять лет покажутся цветочками. Да и сам я, какой бы скотиной ни был, не прощу себе этого промаха.

— Блядство, у нас всего два дня. — Злотников трет лоб.

— Если бы с десяток. Или хотя бы неделя...

— Значит, будем крутиться.

Больше всего на свете хочется сжать Лизу в объятиях и забрать всю ее тревогу. Знаю, что не позволит. Что как гордая ежиха будет бороться и со мной, и с собой. Но руки все равно ноют от желания. Ломает от потребности прикоснуться к этой охрененной женщине. Единственной на весь белый свет, как в далеком прошлом, так и сейчас. Без страха и тормозов. Пылкой и нежной.

— А если с вами... — Кирилл не договаривает. Хмуро смотрит туда же, куда и я.