Макс на той же полянке кое-как вытер мокрым мхом ноги, горевшие от укусов болотной нечисти, вернулся к костру, зачерпнул кружку ароматного местного чая, выругался:

– Бездельники! Вы бы хоть котел помыли после похлебки – жир всю кружку затянул!

– Сытнее чай будет, – лениво процедил Дубин и, отхлебнув глоток, с чудовищным акцентом поинтересовался на восточном наречии: – Что будем делать, если и утром Гурк не появится?

Бум, приканчивая вторую кружку, почесал живот, буркнул:

– Да чтоб он утоп… охотничек… Не появится, попробуем поискать. Ума не приложу, куда он мог деться… Гурк не из тех ротозеев, что на ровном месте ноги ломают.

Пожилой кшарг, самый старший в отряде, оторвался от кружки, глядя в огонь, мрачно произнес:

– Это очень плохое место. Мы к этим болотам никогда не ходим. Тут всякое бывает…

– Что, нечисть водится? – заинтересовался рыцарь.

Кшарг, сделав маленький глоток, степенно, не теряя достоинства, ответил:

– Нечисть везде водится, на то она и нечисть. Где свет, там и тьма, а где тьма, там отродья мрака. Но здесь, на этих бескрайних болотах, одна тьма… нет здесь света. А если света нет, то соваться сюда не стоит никому…

– Здесь просто делать нечего, вот никто и не ходит, – скептически возразил Макс.

– Не говори то, чего не знаешь. – Кшарг покачал головой. – В этом болоте можно руду железную черпать. Ее здесь много. Травы тут очень полезные есть, и клюква с орех размером. Наши глупцы, особенно молодые, иной раз забывают про запрет и заходят сюда… Не все из них возвращаются… далеко не все.

– Сказки небось, – ухмыльнулся Макс.

– Позапрошлым летом сын кузнеца пошел, вроде бы яму присмотрел рудную.

– И что, не вернулся?

– Дружки его не вернулись, а сам все же объявился…

– И что он рассказал? Что за нечисть побрала его друзей? – завороженно поинтересовался Ури.

Кшарг неспешно прихлебнул из кружки, спокойно ответил:

– Ничего он не рассказал. Только орал и мычал, а волосы его были седые, как у старца, хотя уходил чернявым, как хидатский купец. Три дня орал без остановки, ни минуты не спал, а после помер.

У костра воцарилось молчание – несмотря на примитивность «страшилки», здесь, посреди трясины, она поневоле впечатлила всех.

Первым молчание нарушил рыцарь:

– Сдается мне, он что-то очень уж жуткое здесь увидел, и беда с ним от великого испуга приключилась. У меня с брадобреем такое было – пил он тогда как чумной конь и однажды, спустившись в подвал, увидел, что там его зачем-то поджидают все десять владык ночи. Тоже долго орал и поседел потом. Но не помер. И к браге больше не притрагивался.

Кшарг покачал головой:

– Здесь совсем не это. Говорят… Говорят, раньше здесь был лес. Обычный лес. А потом лес прокляли, прокляли навсегда.

– Это кто говорит? – уточнил Макс.

– Я его не застал.