Главное, им, кажется, удалось отыграть все, как по нотам, не вызывая подозрений, очень хотелось в это верить…

Потом красавица изъявила желание самолично осмотреть жилище целителя, чтобы убедиться, есть ли разница меж загадочным представителем народной медицины Кавказа и московскими экстрасенсами. Вся компания направилась внутрь. Курловский умышленно задержался возле самого прилавка. Оказалось, он просчитал все правильно: молодой, рассудив, видимо, что грозный воин достаточно ублаготворен относительно нормальной водкою, поинтересовался с гордой непроницаемостью истого сына гор:

– Слушай, командир, кто такая?

– Певица, – значительно сказал Курловский, поднимая палец.

 – Из Москвы к нам, поддержать морально. Изабелла. Слышал?

Т о т, разумеется, и не слыхивал, но, чтобы не терять лица, медленно кивнул с видом истинного меломана. Курловский пошел в дом, хмыкнув про себя. Те, кто готовил операцию, рассчитали верно: нынче в «ящике» мельтешит столько полуголых девочек, обходящихся вовсе без фамилий, одними кличками, что запомнить всех решительно невозможно.

Даже столичный житель наверняка запутается во всех этих Белках-Стрелках, Констанциях и прочих Луизах. Молодая еще звездочка, недораскрученная, черт их всех перечтет… Идеальное прикрытие. Правда, Костя, чье предложение насчет «Изабеллы» в конце концов и решено было принять, потом признался втихомолку, что рабочий псевдоним лейтенанту Кате он выдумал, имея в виду в первую очередь известный в советские времена сорт вина. А впрочем, какая разница?

Когда они вышли, неподалеку от «уазика» кучковалось несколько местных пацанчиков – в других, более мирных краях дети детьми, а здесь этакие детки, случалось, и автомат в ход пускали, и боевыми гранатами швырялись… Один, стервец, довольно громко принялся считать, тыча пальцем в военных:

– Десять тысяч долларов, еще десять, еще… А эта – все, пожалуй, пятьдесят, выкупят, никуда не денутся…

Шутило молодое поколение.

Специфически. Определенно сожалея, что не в силах пока что шутку сделать былью. Чтобы поддержать непринужденное веселье, Курловский, встав неподалеку от них, принялся демонстративно тыкать пальцем, громко комментируя:

– Одно… два… три… четыре…

– Ты что считаешь? – поинтересовался юнец.

– Уши ваши считаю, – с открытой, обаятельной улыбкой признался Курловский. – Пять… шесть… сколько сувенирчиков получится…

Юные моджахедики презрительно насупились, но на всякий случай бочком-бочком отступили подальше – столкнувшись со столь же специфическим юморком, решили не рисковать.