– Посидите пока, – распорядился майор Влад. – Я быстренько…"

"И направился в жилой модуль, где обитал полковник Будим, командовавший здешним отрядом МЧС, где они в данный момент и оказались. Внутри имела место некоторая суета, касавшаяся в первую очередь уборки и наведения благолепия, что определенно сулило скорый визит начальства.

Так оно и оказалось. На вопрос мимоходом один из знакомых докторов поведал:

– Большой босс ожидается. Зам Самого Главного. А большие боссы пустых бутылок не любят, мы все должны ревностно и романтично выглядеть и примером служить для подрастающего поколения…

Что майору, конечно, было насквозь знакомо.

Генералы пустых бутылок крайне не одобряют, ни в каком случае, особенно когда нагрянут из столицы с видом громовержцев. Хотя, если откровенно, без водочки здесь трудно, никто не пьянствует, но и трезвым никто не остается – ее, родимую, употребляют, именно так, в виде лекарства, в таких дозах, что не позволяют ни охмелеть, ни быть трезвым. Человек постоянно пребывает в несколько измененном состоянии сознания, вот и все. Дольше крыша останется несъехавшей…

– Привет, Будим, – сказал майор, присаживаясь за стол в комнатушке с матерчатыми стенками.

– Здорово, – сказал Будим. – А я чаю как раз заварил. Водки не обещаю, генерал с минуты на минуту пожалуют…

– Чай – вещь тоже полезная… Будим, дашь «уазик»? Позарез нужно. У меня тут дела, грузовик не вполне соответствует, а ничего другого в Ханкале достать не удалось, сам понимаешь…

– Дам, что с тобой сделаешь, – подумав, кивнул Будим. – Только смотри, на фугасы не наезжайте.

– Да уж постараюсь…

Полковник Будим, носивший форму всю свою сознательную жизнь, хлебнул всякого.

Когда с шумом и треском стал обрушиваться СССР, полковника едва не сделали заместителем министра обороны в одной суверенной среднеазиатской державе, но отчего-то очень быстро передумали и объявили мало того что дезертиром, так еще и врагом тамошнего суверенного народа. О том, как Будим оттуда выбирался в Россию, можно было написать не самый скучный роман… Выбрался, слава богу, даже с жуткими обвинениями, высосанными из суверенного пальца, как-то уладилось…

– Как тут у вас?

– Да так себе, – ответил полковник. – Можно сказать, спокойно.

Час назад какая-то сука пальнула разок из винтовки по территории, ребята кинулись, хотели пригласить в гости… Ушел, гад, развалинами.

– Один раз стрелял?

– Ага, в белый свет.

– Ну, это почти что курорт…

– Я и говорю…

Полотнище, заменявшее входную дверь, распахнулось, откинутое чьей-то энергичной десницей. Вошел человек того вальяжного вида, по которому безошибочно узнается московское начальство, – в новехонькой полевой форме МЧС, обликом грозный и заранее настроенный метать громы и молнии.