Это и называется – время принятия решения…

Остап кинулся к машине – должно быть, его успокоило то, что водитель имелся в кабине в единственном числе, а в кузове с низкими бортами никого вроде бы не наблюдалось…

В последний момент, когда Остап был уже в полуметре от дверцы, в кузове во весь рост распрямился человек и, коротко размахнувшись, надел ему на голову картонную коробку, в днище коей имелся крестообразный надрез, а внутри была насыпана добрая пригоршня скверного табаку.

Благодаря надрезу коробка наделась на голову надежно и прочно, словно винт вошел в гайку. Задохнувшись табаком и ослепнув, Остап мгновенно выбыл из строя, а человек из кузова и его напарник, моментально спрыгнув на асфальт, повалили его навзничь, занявшись гранатой, которой за пазухой и не оказалось вовсе – чистый блеф, ребята, примитивный блеф, наш герой, судя по всему, очень хотел жить и вовсе не собирался играть в камикадзе… Пистолет, правда, за пазухой отыскался, но это уже даже и неинтересно…

Его так и забросили в кузов, с коробкой на голове, люто, надрывно кашлявшего, прежде чем вокруг успели что-то понять. Детишки, оказавшиеся ближе других к забору, успели, правда, заметить кое-что из странных забав взрослых дядек, но это уже не имело значения. «Газель» стремительно удалялась, а в кузове, отвесив перхающему пленнику последний пинок, Костя вслух констатировал:

– Нет, мужик, ты не камикадзе… – И нервно хохотнул: – Гнида такая…

А молодой человек в куртке, шумно вздохнув и покрутив головой, преспокойно вышел из садика через калитку, прежде чем у него успели поинтересоваться, что он здесь, собственно, делает.

В общем, никто из посторонних ничего и не заметил – так частенько случается, если действовать на глазах у многочисленных свидетелей так, словно их, свидетелей, не существует вовсе, работать молниеносно и нагло. Никто просто не успевает ничего понять, не получает достаточно информации к размышлению…

…Украшенный наручниками Скляр, которого ввели под белы рученьки на его бывшую явочную квартиру, ступал брезгливо, прямо-таки по-кошачьи приподнимая ноги, чтобы не замочить начищенные штиблеты, не потерявшие своего безукоризненного блеска после недавней возни. Чуть поморщился, когда его без особых церемоний усадили на стул, бдительно нависая по бокам.

– Ну, здравствуйте, «пан сотник», – сказал человек, сидевший у стола с компьютером, неприметный такой человек, ничем внешне не примечательный. – Вот и свиделись наконец. Душевно рад. Видите ли, это я вашим делом занимаюсь последние восемь месяцев, так что, сами понимаете, и в самом деле искренне рад видеть вас во плоти и крови. Зовут меня просто – капитан Токарев. Хотите соблюсти формальности, именуйте гражданином следователем – а впрочем, как хотите.