Не было среди провожающих и моей матери. Ей повезло – в Скьорвине к ней относились больше как к знатной гостье, чем к пленнице. Выделили собственную комнату в Длинном Доме и даже приставили горничную.

Но мама отказалась выйти со мной попрощаться, хотя ее и разбудили. Сказала, что вставать ни свет ни заря вредно для кожи лица, поэтому она останется досыпать.

Услышав об этом, Рейн рассердился. Предложил притащить Аннариту на пристань силой, но я не захотела ее видеть. Прекрасно понимала, что наши пути разошлись и на этот раз уже навсегда.

Зато на причале присутствовала семья Рейна почти в полном составе – не было только королевы Гудрун, оставшейся в столице.

Зато отец и два брата пришли, не побоявшись испортить цвет лица…

Еще вчера младший брат неожиданно для себя и остальных стал главой клана Серого Волка, но Лейф в который раз заверил Рейна, что это только временно.

– Однажды ты вернешься, брат, – заявил ему, – и твой город вместе с твоими людьми тебя дождутся. Обещаю, с ними все будет в полном порядке, я об этом позабочусь!

Но Рейн не собирался возвращаться в Скьорвин – так он и сказал брату. Затем добавил, что его судьба, как и моя, ждет нас совсем на других берегах.

Король Хъедвига, с мечом на боку и боевым топором на перевязи за спиной смотрел на среднего сына очень внимательно. Затем вскинул руку и заговорил в повисшей тишине:

– Мы все уходим туда, куда зовут нас Боги, но мало кому из нас ведомы наши пути. Зато ты, Рейн… Ты всегда был особенным! И раз ты чувствуешь свое предназначение, то тебе стоит смело идти за своей судьбой.

Рейн кивнул. Потом они пожали руки и обнялись на прощание – и отец, и братья.

– По молодости я сам не раз плавал в тех водах, – задумчиво произнес Харальд.

 – Видел, как дымятся вершины вулканов Сигниса, и знавал несколько проходов между его островами. Я отметил их на твоей карте, сын! Но скажу сразу: сейчас не лучшее время для похода в Сигнис. Весной Пролив Бурь особенно коварен. Шторма порой там такие, что с ними не справляются ни маги, ни самые лучшие гребцы. Потому что волны бывают выше мачт, а вихри рвут паруса с корнями.

Он немного помолчал, а затем произнес чуть тише:

– Говорят, иногда люди видят там Глаз Богов, но уже перед своей гибелью.

Я вздрогнула – это было именно то, о чем твердила мне русалка. Только вот речь не шла ни о какой гибели!

– Что это – Глаз Богов? – охрипшим голосом спросила я у короля.

– Самый центр бури, – отозвался Харальд. – Место, где она стихает, но всего лишь на несколько мгновений. А потом она накрывает тебя снова – но уже окончательно и бесповоротно.

Я пошатнулась. Хорошо, рядом был Рейн и его крепкое плечо, в которое я и уткнулась, а он обнял меня своей уверенной рукой.

«Все будет хорошо», – шепнул мне.