Джонни когда-то был вполне приличным актером, но потом совершенно спился, и все эти собрания анонимных алкоголиков и клиники не помогли ни на йоту.

Именно Джонни пришла в голову идея устроить из их развода спектакль. Его пройдоха-адвокат, известный своей удачной защитой насильников и других завзятых преступников, просто истязал Катерин в суде, тогда как Джонни едва на нее смотрел. Только некоторая шаткость походки во время каждодневных перерывов показывала, что он все еще не отрывается от бутылки, да и от наркоты тоже.

Ну что же, теперь все позади. Двадцать лет брака и двадцать пять лет взаимоотношений разрушены сначала алкоголем и наркотиками, а затем неделей ненависти в зале суда. Теперь Катерин следовало собраться для завтрашней работы, хотя она все еще не пришла в себя от этого тяжелого испытания.

– Спать хочу, – прошептала она. – Если бы я могла как следует выспаться.

Она открыла дверь в спальню и еще раз подумала, что ее дом олицетворяет все, что ей ненавистно в Голливуде. Давящий, претенциозный, в стиле, любимом нуворишами. В спальне вполне мог разместиться небольшой реактивный самолет, да еще нашлось бы место для парочки вертолетов. Как и остальные комнаты в доме, она была белой. Травленое стекло и зеркальные панели чередовались с белыми стенами, обтянутыми тафтой, по обе стороны огромной круглой кровати – толстые ковры из медвежьих шкур, кровать покрыта шелковым атласным покрывалом с их инициалами – Д. и К. От этого надо будет избавиться, подумала Катерин и скорчила гримасу, глядя в зеркальный потолок над кроватью.

По поводу этого потолка она яростно сражалась с Джонни и их декоратором. Джонни настаивал на возможности похотливо ухмыляться в зеркало во время их нечастых занятий любовью, и именно это переполнило чашу ее терпения. Она не могла сказать, что тому виной – алкоголь или наркотики, но ее душевный, умный муж превратился в бесчувственного развратника, получавшего сексуальное удовлетворение от дешевых извращений. Как многие другие женщины, Катерин относилась к извращением холодно. Она догадывалась, что некоторые женщины соглашаются на все, чтобы угодить мужчине, она тоже, вероятно, могла бы притворяться, не будь Джонни постоянно в таком улете. Катерин просила, умоляла, даже угрожала, пытаясь заставить Джонни бросить пить и употреблять наркотики, но он не хотел или не мог.

В свое время они, оба умеренно преуспевающие нью-йоркские артисты, находились в одной и той же лодке, умудряясь существовать вполне безбедно, играя в спектаклях вне Бродвея, озвучивая радиорекламу и изредка появляясь в маленьких ролях на телевидении. Затем, когда Катерин совершенно неожиданно – как гром среди ясного неба – получила роль Джорджии в сериале «Семья Скеффингтонов», их жизнь перевернулась.