Раздался стук в дверь, и помощник режиссера неуверенно позвал:

– Вы нам срочно нужны, Катерин, все вас ждут.

– Плевать я на это хотел, – рявкнул Жан-Клод. – Убирайся отсюда. К чертовой матери. Я разговариваю со своей женой.

– Жан-Клод, ты не можешь больше задерживать съемку. – Грим Китти смазался, лицо покраснело.

– Да в гробу я это все видал! – заорал он. – Да мне эта идиотская картина, это дерьмо на дух не нужно! Все нарциссизм и мусор. Ты только взгляни на это, взгляни.

Он презрительно ткнул пальцем в огромный хрупкий парик Катерин. То было произведение искусства с маленькими птичками в клетках среди локонов и розами и жемчугом, вплетенными в волосы.

Жан-Клод схватил ее за плечи и принялся яростно трясти, пока птички, жемчуг и цветы не посыпались на пол.

– Остановись, Жан-Клод, ради Бога, остановись, – закричала Катерин.

Он придвинулся к ней, он все больше расходился, и она ощутила настоящий страх.

– Сука. Глупая сука. Ты еще пожалеешь. Тебе никогда не найти никого такого, как я. Никогда.

Затем он схватил ее за шею и принялся трясти так сильно, что стены трейлера зашатались и лампы стали мигать.

– Ах ты слабоумная идиотка.

Я твой муж. Твой муж навсегда! Только посмей еще раз пригрозить мне, что ты меня бросишь. Я тебя убью, ты слышишь?

Будучи не в состоянии дышать, не говоря уж о том, чтобы говорить, Катерин царапала руки Жан-Клода, чувствуя, что сейчас потеряет сознание. Перед глазами плыл красный туман, а сердце стучало так сильно, что, казалось, сейчас взорвется. Затем дверь трейлера распахнулась и в него ворвались Блэки и Стивен.

– Что здесь происходит, черт побери? – резко спросил Стивен.

Жан-Клод, стоящий к ним спиной, замер. Потом отпустил Китти и повернулся к мужчинам с любезной улыбкой.

"

"– Добрый вечер, джентльмены, я помогаю своей жене приладить парик. – Он взял руку Китти и поцеловал тыльную сторону, прошептав: – Я вышлю чек Джону, immediatement[36], cherie. Не беспокойся, все будет в порядке. Аu 'voir mа belle. A tout a l'heure.[37] У дверей он обернулся и все еще с улыбкой добавил: – Завтра утром я лечу в Венецию, cherie. Мне потребуется пара дней, чтобы все организовать надлежащим образом до твоего приезда.

Катерин смогла лишь кивнуть; горло ей сжимали невыплаканные слезы, говорить она не могла.

Жан-Клод с секунду презрительно смотрел на всех, потом ушел, громко хлопнув тонкой дверью трейлера.

Присутствующие почувствовали явное облегчение. Катерин откинулась в кресле и позволила Блэки остудить свое красное лицо примочками. На жалость к самой себе времени не было. Она не могла позволить себе потерять силы, почувствовать дурноту или упасть в обморок. Ей надо собраться, взять себя в руки для той сцены, которую они должны доснять сегодня. О Господи, только бы это было не так, и она не беременна его ребенком.