Я смогу отказать им снова», – думала я.

Марко указал на свой кабинет, и я последовала за ним в комнату, которую он полностью переделал по своему вкусу – несмотря на то, что это был не его дом… и я была не единственной его подопечной. На самом деле, странно, что он пользовался моим имуществом. Но он и Джолетт настояли на этом… Поэтому у него был полный доступ ко всему, чем я владела.

Комната отличалась от остального особняка, который являлся воплощением традиционной вычурной роскоши. Его кабинет был отделан чистыми линиями и выполнен в монохромной цветовой гамме, которая кричала о «современности». Стены были покрыты абстрактными произведениями искусства, смелые мазки и яркие цвета создавали разительный контраст с приглушенным цветом стен. Его стол представлял собой полированную плиту темного дерева, украшенную лишь несколькими самыми необходимыми предметами – ноутбуком с глянцевой крышкой, дизайнерской лампой и стопкой контрактов и сценариев. Полки выстроились вдоль одной стены офиса, демонстрируя множество наград и почестей… все благодаря моей работе. Золотые статуэтки, блестящие трофеи и сертификаты в рамках сверкали в рассеянном свете.

Тот факт, что они были здесь, а не в моей комнате, ясно давал понять, кому он приписывал мой успех – себе.

– Бренди? – спросил мужчина, сняв графин с барной тележки, которая стояла у дальней стены. Мои руки задрожали, а рот наполнился слюной… но я не могла действовать так глупо.

Глупость приемлема только до поры до времени.

– Просто воду, – пробормотала я, заметив, как его взгляд метнулся к моим трясущимся на коленях рукам.

– Как хочешь. Это не очень празднично, – сказала мать, наливая себе немного бренди с ухмылкой, словно она насмехалась над моей паранойей по поводу напитка.

Марко протянул мне запечатанную бутылку воды из своего мини-холодильника, я открыла крышку и глотнула охлажденную жидкость. Мое горло саднило от многочасового пения.

– За тебя, принцесса, – промычал Марко, поднимая свой бокал с бренди. Я слабо улыбнулась, пытаясь найти в себе силы остаться в комнате еще хотя бы на минуту. Они отнеслись ко мне гораздо лучше, чем я думала. Может быть, они наконец поняли, настолько я близка к срыву.

Вероятно, нет. Но… может быть.

– Скажи мне, Оливия. Что ты собираешься делать в свой маленький… перерыв? – поинтересовалась мать. В ее голосе слышались насмешливые нотки, но без обычной злобы, которая была у нее, когда она говорила со мной.

– Отдыхать, – прохрипела я, головная боль усилилась.

– Как замечательно, – хихикнула она. Хихикнула. Обычно она так делала только в окружении людей, которых хотела впечатлить.