Малышка сидела на детском стульчике, понурившись, на столе перед ней стояла миска с кашей — мерзкой даже на вид. Крупные слезки девочки капали прямо в серые комки, хрупкие плечики вздрагивали.

Плакала она совершенно бесшумно. Я знала, почему так — громко дети ревут, чтобы привлечь внимание и получить желаемое. А вот так плачут только от настоящей боли.

— Сейчас получишь ведь! — вскипела женщина в фартуке, стоявшая над крохой, уперев руки в пышные бока. — Тресну сейчас! — она замахнулась, и во мне вскипела ярость.

— Не смей, слышишь?! — прошипела я, метнувшись к столу. — Не трогай ребенка, гадина!

Вдарила по деревянной поверхности кулаком так, что тарелка подскочила. Девочка, вздрогнув, подняла на меня заплаканные глазенки. А вот ее истязательница и бровью не повела!

— Леди Редроуз, доброе утро, — совершенно спокойно сказала она и даже присела в реверансе. — Желаете, подам завтрак?

— Она тебя била? — проигнорировав ее, я посмотрела на малышку. — Не бойся, говори.

Та несмело кивнула.

— Как вас зовут? — едва сдерживая гнев, посмотрела на мерзкую повариху.

— Соломея.

— Вам не стыдно поднимать руку на ребенка, Соломея?

— А вам не стыдно лезть не в свое дело? — она лишь усмехнулась.

— Чей это ребенок?"

"— Теперь, выходит, ваш, — женщина прищурилась, наблюдая за моей реакцией.

— Как это? — до меня не сразу дошло.

— Это младшая дочь вашего мужа, господина Редроуза, от первой жены, почившей шесть лет назад.

— И вы так обращаетесь с дочерью Янура?

— А вы нажалуйтесь ему, — нахалка по-свойски мне подмигнула.

— Непременно, благодарю за совет, — съехидничала я.

Думала, леди Редроуз съежится и убежит? Еще чего! Моего характера даже мачеха боялась, уж с прислугой справлюсь как-нибудь!

— А пока что займитесь уборкой, — я взяла тарелку с злополучным варевом и наклонила ее, но оно даже не шелохнулось. — Ничего себе, она приросла к дну, что ли? — тряхнула с силой, и каша противными сгустками шлепнулась на пол.

— Ой! — девочка прикрыла рот ладошкой.

— Да что же вы!.. — служанка всплеснула руками.

— Простите, леди Редроуз такая неловкая, придется вам прибраться тут. Учтите — приду, проверю!

Под кипящими злостью маленькими голубыми глазками Соломеи я взяла со стола корзинку, положила туда хлеб, сыр, еще несколько вещей и протянула руку девочке.

— Пойдем на пикник?

— А можно? — она несмело улыбнулась и покосилась на повариху.

— Ты теперь моя падчерица, стало быть, только мне решать, что тебе можно, а что нет! Ну, идем?

— Идем! — кроха соскочила со стула и вложила маленькую холодную ладошку в мою руку.

— Покажешь, куда? — шепнула я, когда мы вышли из кухни. — Я ведь тут у вас ничего не знаю.

— Покажу, конечно! — она потянула меня к небольшой роще неподалеку.

Под тяжелым взглядом Соломеи мы двинулись к ней.