Цыпленок тут же тюкнул меня клювом, помусолил палец, выплюнул, сочтя несъедобным, видно, и нахохлился, начав ворочаться, чтобы избавиться от остатков скорлупы.

Пуньк, пуньк, пуньк!

Остальные яйца тоже зашевелились.

— Не видать нам сегодня яишни, — констатировала я.

— Ага! — счастливая Пружинка привстала на мысочки, разглядывая вылупляющихся птенцов. — Какие они все красивые! Смотри, мамочка, золотые, сияют!

Хм, кстати, да. Я пригляделась к цыплятам. Какие-то необычные цыпы уродились!

— Крааааааааа! — раздалось на улице, будто там троллю прищемили ногу.

А потом в окно вломилась, разбросав осколки в разные стороны, наша Жар-птица!

— Чи-чи-чи! — радостно загалдела малышня, выбираясь из яиц.

— Как так-то? — пробормотала я, глядя на то, как они спрыгивают со стола и бросаются к Жар-птице, которая собирает их под крыло, как курица-наседка.

— Это не цыплятки! — просияла дочка, догадавшись первой. — Это Жар-птенчики!

Да неужели? Я ахнула, рассматривая выводок чрезвычайно гордой собой волшебной птицы.

— Что тут такое стряслось? — в кухню вбежал Янур. — Кто окно разбил?

— Забудь про окно, — махнула рукой. — Смотри! — указала на жар-птицу с выводком."

"— Ладно, забыл, — кивнул он и приобнял меня. — А это что?

— Жар-птенчики, папочка, — объяснила Пружинка. — Жар-птица снесла яички, а из них вылупились детки!

— С ума сойти! — выдохнул мой черт. — То есть, наши фамильяры теперь еще и… размножаются?!

— Видимо, да, — я со смешком посмотрела на вытянувшееся лицо мужа.

— Так, пойду-ка найду петуха! — заявил он. — Ему предстоит долгий разговор по-мужски!

— Уже поздновато, не находишь? — я захихикала.

— И что теперь делать тогда?

— Воспитывать.

— Кра, — одобрила Жар-птица и начала любовно перебирать клювиком мокрые перышки своего потомства.

— На одно надеюсь, — протянул Янур.

— На что?

— На то, что тролли не надумают последовать их примеру!

Это точно! Переглянувшись, мы грохнули хохотом — под укоризненным взглядом новоиспеченной пернатой мамаши!

* * *Как хорошо, когда все хорошо! Я проводила взглядом довольного петуха, с гордым видом расхаживающего по двору, и хихикнула. Вот ведь герой-любовник! Чем-то моего отца напоминает. Улыбка потухла, когда вспомнила о Стаффорде.

Он выжил, кстати, после удара ножом от Соломеи, но остался парализован, не может ни ходить, ни говорить. Маги помочь не смогли — говорят, будто блок стоит на магическое вмешательство.

Мачеха хотела сплавить ненужного мужа в дом инвалидов, пришлось забрать. Теперь он живет в гостевом домике Тардов, мой брат сам предложил. Он пытается его лечить, как и мою мать — ее после происшествия с костром тяпнул инсульт, тоже не может ходить и говорить, лишь гневно мычит, когда меня видит.

Супруг поспешил от нее отказаться, оформил развод моментально.