— Вот и отлично, — Стефания укрыла меня покрывалом.

— А что с взрывом в кузнице? — запоздало спросила я. — Что это было?

— Магические орешки, — ответила девочка.

— Что это такое?

— Небольшие шарики, внутри магический огонь. Когда попадают в настоящий огонь, взрываются. Кто-то подложил их в уголь.

— То есть… — я помедлила. — Янура пытались убить?!

* * *Утром мои глаза открылись сами собой. Не могу больше спать, уже перебор. Вчера полночи размышляла, строила догадки, мучилась, пытаясь понять, кому и зачем нужна смерть моего супруга. Потом забылась тревожным сном, полным кошмаров, теней и зловещего смеха Соломеи.

Может, это ее рук дело? Гадина поняла, что ей ничего не светит с Януром и решила вот так отомстить? Честно говоря, сомнительно. Тогда удобнее было меня убить, а не его.

Надо с ней поговорить. Хочу услышать, что ответит, глядя в ее наглые глаза!

Я встала с кровати, погладила спящего Янура по волосам и выскользнула за дверь.

Соломея, как всегда, торчала на кухне. Она оттуда не вылезает целыми днями, а есть ее готовку почти невозможно.

— Явилась? — глянула на меня и отложила ложку, которой что-то мешала на сковороде.

— Говори, дрянь, взрыв, который едва не убил Янура, твоих рук дело?! — прошипела я, подойдя ближе. — Признавайся, или …опой посажу прямо на огонь!

— Дура, — она сморщилась. — Только я его и берегу! Уж пять лет берегу! А причина всех бед его — ты!

— Бережешь, значит? — я зло рассмеялась. — Как сестру свою берегла, которую со свету сжила, убила, в могилу своими руками уложила?!

— Она заслужила! — рявкнула мерзавка. — Шлялась от Янура, дите нагуляла, всю душу ему вытрепала, ведь он все замечал! — глаза Соломеи загорелись ненавистью высшей пробы.

— Но мало ему было одной шалавы, только от жены я его избавила, так судьба другую … подсунула! И опять беды начались!

Она покачала головой.

— Ведь так хорошо жили! Так нет, надо было ему на тебе жениться!

— Отлично жили, конечно! — фыркнула я. — Ты его ведьминскими чарами опутала, ждала и надеялась, поди, что у него чувства к тебе появятся! — рассмеялась ей в лицо. — Ага, держи карман шире! За пять лет даже магией ты его к себе присушить не смогла!"

"— Он два года сам не свой был, — тихо ответила мерзавка.

— Тенью по дому ходил. Если бы не я, умом бы тронулся или спился. Я помогла, выходила, силу всю свою ему отдала, чтобы жить смог. И дите растила это проклятущее, нагулянное на стороне, хотя надо было утопить, как щенка!

— Что ты несешь!

— Правду я несу! — выкрикнула Соломея. — Он как увидит ее, дитя предательства, так в лице меняется! Как нож девка ему в сердце втыкает каждый раз! — она глубоко вдохнула. — Да, я хотела, чтобы он со мной был. И так бы и было!

Вновь загоревшись злостью, ударила кулаком по столу.