Взрослые — чтобы мне не удалось вырваться.

— Пока что я не поняла, что это значит.

— Это значит, что ты, Лола, — Стефания помедлила. — Ты моей крови, ты из рода Тардов!

* * *На следующие несколько дней я взяла больничный. С такими новостями ведь надо свыкнуться как-то. Верить в слова Стефании как-то не особо хотелось. А вот узнать правду я просто жаждала."

"Поэтому написала письмо матери — ведь кому, как не ей, знать все о дочери, которую она произвела на свет, а потом сбагрила кормилице в деревню и забыла о ее существовании на свете.

Писать, что буду пытать каленым железом, как приедет, не стала, разумеется. Просто намекнула, что не против наладить отношения с ней и поддержать материально — это, полагаю, и заставит мать примчаться.

А сама пока занялась здоровьем. Хотя мне казалось, что все хорошо, Янур настаивал на постельном режиме. Теперь он сам приходил на обед домой — это радовало, ведь Соломея больше не носила ему обед в поле.

А еще мне нравилось, что демон находил время немного полежать со мной, прежде чем возвращаться к работе. Наши обнимашки становились все жарче, и мечта о путешествиях постепенно тускнела и растворялась.

Впервые мне не хотелось убежать подальше, как было всегда. Кажется, я нашла свой дом, своего мужчину и своих детей. А еще приют фамильяров!

Но я и не подозревала, что вокруг всего, что стало так дорого моему сердцу, уже затягивается удавкой на шее хитроумная ловушка. Причем, заманили нас всех в нее вовсе не те, на кого я подумала бы в первую очередь.

Ее отклик прозвучал в тот день, когда я отправилась к Януру. Сегодня он работал в кузнице, недалеко от дома, и мне было в удовольствие прогуляться.

Понимала, что получу нагоняй от мужа, но отлеживать бока больше не имелось сил, просто физически.

Шагать по травке, которая упруго пружинила под ногами, было так приятно! А вот и равномерные удары молота. Улыбнувшись, я ускорила шаг.

Впорхнула под навес из кольев и досок под соломенной крышей и замерла, любуясь моим хищником. Его мышцами, которые играли под атласной, лоснящейся от пота кожей. Слаженными движениями, тем, как он играючи махал молотом — таким тяжеленным, что я даже и не подниму эту махину, наверное.

Отблески пламени играли на Януре, заставляя его буквально светиться, как огромного светлячка. И такого соблазнительного светляка еще поискать!

Я замерла, бездумно любуясь этим совершенством, которое, тем временем недовольно нахмурилось, глянув на огонь. Любит, чтобы ярче горело. Мой черт взял лопату, подошел к горке угля в углу и, поддев целую, отправил в угасающее пламя. А потом заметил меня и сделал шаг вперед.