Аркадий Зырян, проснувшись ночью, услышал, как по крыше дробно забарабанил дождь. Выбежал на крылечко в одних подштанниках, поглядел на обложные тучи – и ну танцевать, шлепая по приступкам голыми пяткам.

– Ат-та-та-та! Та-та! Ат-та-та! Еще прибавь! А ну, небесная канцелярия, выдай по моему наряду. Еще! Еще! Так ее, так ее дуру пересохшую!.."

"И дождь, будто подчиняясь Зыряну, припустил как из ведра. В доме проснулись ребята – Федюха и две дочери, и даже Полюшка Агнии. Соскочила и Анфиса Семеновна. Как же можно было лежать в такой праздник, как явление дождя на испепеленную пожаром и зноем землю, на увядшую и заброшенную огородину, на сварившиеся хлеба на склонах отрогов Татар-горы? Теперь, может, и Агния с Андрюшкой скоро придут!

Вся семья Зыряна высыпала на крыльцо.

– Слава тебе господи, мать пресвятая богородица-заступница смилостивилась! Сроду не молилась и то помолюсь, – сказала Анфиса Семеновна, протягивая ладошки под дождевые капли.

– Ты же пророчила, что тучи разойдутся! Хэ! Пророк. Если сказано – дождь нужен, значит, не замедлит явиться. Потому у Советской власти с небом нерушимый контракт заключен.

Теперь жди. Не сегодня-завтра – Агния прибудет!

– Хошь бы скорее дал-то бог! Не радуйся допрежь времени. Заплясал, как маленький. А ну, иди обуйся!

– А ты не «нукай». Я не мерин. Если говорю, значит, имею достоверные сведения, а так и предчувствия… Агния не из, таковских, чтобы в тайге пропасть!

– Фу, как небо-то заволокло! – вставила Полюшка, спросонья поеживаясь от дождевых капель.

– А ты не «фукай»! Этот дождик теперь для твоей матери и для всей живности слаще меду.

Дождь лил и лил. Пересохшая пыльная улица впитывала дождевую воду, собирала в канавы и гнала мутным говорливым потоком в пойму Малтата.

Гроза шла сторонкой. Над Белой Еланью вспыхивали молнии. И после каждой вспышки молнии через несколько секунд урчал гром.

VIII

Глубокой ночью Агния с Андрюшкой подошли к Верхнему Кижарту, где работал со своим отрядом главный геолог приискового управления Марк Граник.

В низине, возле реки, в трех избушках-времянках жили рабочие прииска. Со всех сторон откуда-то налетели собаки. Из первой избушки вышел мужик, пригляделся, спросил: кто едет и откуда?

– Агния Вавилова? Вот те и на! Живая.

Думали, сгорела в пожарище, – удивился мужчина и подошел ближе. – Тебя же ищут наши геологи. Сам Двоеглазов два дня крутился на вертолете над тайгой, да разве что узришь в этаком дыму!

– Ищут? – У Агнии дрожали ноги в коленях, и во всем теле разлилось такое бессилие, что она еле стояла. – Он здесь, Двоеглазов?

– Еще позавчера уехали все. Беда у них стряслась. Говорят, будто тайгу поджег кто-то из ваших – Демид Боровиков, который из плена заявился. Завербованный, должно…

У Агнии захватило дух.