Бабкин с тихим злорадством наблюдал за ним.

– Она похоронила пуделя под капустой? – предположил Илюшин.

– Мимо. Что за странная идея!

– Нормальная идея. От этой бешеной барабульки всего можно было ожидать. Ладно, нет так нет. У нее был пудель, который гадил только в брокколи?

– Деградируешь, – упрекнул Бабкин. – Шавлов съедает твои блестящие мозги.

– Это Сысоевы их съедают. Высасывают через трубочку для коктейля. – Макар снова задумался. – Ну не кормила же она пуделя капустой брокколи!

Сергей хлопнул в ладоши:

– Наконец-то! Третья попытка, и то еле-еле.

– Правда, она кормила пуделя капустой брокколи? – ужаснулся Илюшин. – И Гринпис промолчал? И зоозащитники не стояли у нее под окнами с плакатами? Черт побери, ни одно живое существо не заслуживает того, чтобы его кормили брокколи! А пудель меньше всего! У моей бабушки был пудель, я знаю, что говорю.

– Не было у тебя бабушки, не выдумывай. Ты вылупился из яйца.

Человек, который вылупился из яйца, спрыгнул со скамейки, расшвырял ногой окурки и расположился на траве.

– Зато теперь я понял, за что убили Пудовкину! За жестокость, переходящую в садизм. Нашелся добрый человек, всадил гнома ей в череп. Осталось выяснить, кто был в курсе насильственного кормления пуделей капустой.

– Да весь город был в курсе! – расслабленно сказал Бабкин. – И с гномом ты погорячился.

6Елизавета Архиповна терпеть не могла животных. Забравшихся в палисадник кошек метко окатывала ледяной водой. «Спасибо, что не кипятком!» – благодарили понятливые кошки, удирая во весь дух. Собак гоняла швабрами с несвойственной ее возрасту прытью. По воробьям палила из духового ружья. Голубей, ангельских птиц, и вовсе ненавидела."

"Про ангельских птиц заявила ее знакомая, такая же с виду благостная старушенция, разве что слегка выжившая из ума и делавшая все, чтобы привести к этому же знаменателю и окружающих. (При этом Алла Игнатьевна излучала лишь добро, свет и радость. Отчего они вызывали у близких гнев, боль и состояние, близкое к аффекту, объяснить не мог никто.)

«Ангельская птица!» – ворковала Алла Игнатьевна, рассыпая крошки вокруг себя.

Ангельская птица клевала крошки и щедро опорожнялась на зеленую траву. Надо добавить, что зеленая трава росла перед домом Пудовкиной. Алла Игнатьевна не очень любила, когда птички какают в ее собственном дворе. К тому же в этом случае никто не смог бы оценить, как умильно она выглядит в окружении чудных тварей божьих.

– Ступай ко мне, Лизонька! – воззвала румяная Алла Игнатьевна, обращаясь к открытому окну Пудовкиной. – Это такое счастье, такое наслаждение!

Тут-то на крыльце и появилась Елизавета Архиповна с ружьем в руках.

– Первый предупредительный! – пронзительно заорала она.