Но при этом вокруг не должно вонять куриным пометом!

А завистливая Алевтина! А язвительнейшая Елизавета Архиповна! Представив, какими замечаниями они станут сопровождать семейное торжество, Нина застонала.

– Ты что, болеешь? – подозрительно спросил Кожемякин. – Топай отсюда. Еще заразишь меня!

У Нины мелькнула мысль расчленить Кожемякина, а фрагменты трупа разбросать по бочонкам. Все равно хуже пахнуть уже не будет, трезво рассудила она. И улики растворятся в аммиаке. Где Иван Кожемякин? Нет Ивана Кожемякина. Распался на молекулы.

Но препятствовала проклятая слабость. Приступать к осуществлению этого плана можно было только в противогазе.

Нина зашла с другой стороны:

– Слушай, как человека тебя прошу: увези ты эту гадость.

– Какую гадость? – Кожемякин непонимающе огляделся. – Это ж ценное удобрение! У меня весь огород в рост пойдет!

Сысоева растоптала собственную гордость и принялась уламывать соседа. В ход шли посулы, угрозы, обещания и взывания к мужской снисходительности. Кожемякин, подлец, в ответ только посмеивался.

А когда Нина выложила свадьбу как последнюю карту и взмолилась о пощаде, так и вовсе загоготал на весь огород.

– Пусть невеста привыкает! Здесь ей не Москва! Тут природой пахнет!

По мнению Нины, запах природы был хорош лишь до тех пор, пока не валил с ног. Но переубедить Ивана ей так и не удалось.

Униженная, измученная Нина вернулась домой. И стала в тоске и ужасных предчувствиях ждать часа икс.

Тем временем Кожемякин, потирая руки, развел помет водой, настоял четыре дня, удобрил половину участка и приготовился покончить со второй.

Как вдруг случилось непредвиденное.

Кожемякину продуло ухо, и, принимая прописанные врачом антибиотики, Иван внезапно избавился не только от отита, но заодно и от насморка.

В один прекрасный день он уехал по делам. С крыльца спустился больной человек, а вернулся совершенно здоровый.

На подходе к собственному дому Иван пошатнулся. Сделал еще три шага – и врос в землю.

Пропасть разверзлась у него под ногами, и текла по дну этой пропасти далеко не лава."

"Нина могла бы торжествовать, но она в этот момент закупала освежители воздуха в промышленных масштабах.

Остальные же соседи спешно закупоривали окна и окуривали квартиры благовониями. В индийской лавке, прозябающей в уголке супермаркета, в один день скупили весь ассортимент и требовали чего-нибудь позабористее.

Иван одной рукой взялся за нос, а другой ухватился за сердце.

Его можно было понять. Запах стоял такой, что писатель, живущий по соседству, вместо «смеркалось» написал «смерделось».