– Сейчас покажет кузькину мать! – предупредил Макар.

– Мяу! – вякнул Берендей.

Саша по опыту уже знала, что предсказания Илюшина относительно Сысоевых полностью оправдываются. Тем временем патриарх раздувал щеки и топорщил редкую щетину. Внутри него булькало и хрипело, шестерни вращались уже неостановимо. Чаша весов от «Рио-Риты» и газировки явно склонялась в сторону уничтожения главных сил противника.

– Пусть не показывает! – испугалась Стриж. Происходящее со старцем выглядело все более устрашающим. Кажется, даже Нине стало не по себе.

– Терпи.

– Я не хочу!

– Традиция!

– Макар, останови его!

– Как я его остановлю? Не видишь, у него унутре неонка и думатель!

– У него сейчас будет унутре инфаркт микарда, вот такой рубец!

– Мяу!

Их тихому препирательству положил конец сам Пахом Федорович. Невидимое кипение внутри него достигло пика, из ноздрей вырвался пар, волосы на бровях встали дыбом, и патриарх исторг гневный рык:

– Напрасно прятал я в траву свою усталую главу!

«Господи, – мысленно ахнула Саша. – За «Мцыри» взялся!»

– Напрасно, – подтвердил Илюшин.

Остальные, оторопев, внимали.

– Мой труп холодный и немой не будет тлеть в земле родной!

– Отчего же? – не согласился Макар. – Смотря откуда вы родом.

– И с этой мыслью я засну и никого не прокляну!

– А вот это правильно! – одобрил Илюшин. – Это гуманно.

В глазах Олега мелькнуло восхищение. Кажется, до сегодняшнего дня никто не осмеливался вести осмысленный диалог с Пахомом Федоровичем, когда творческий родник пробивался наружу и смывал окружающих полноводной рекой поэзии.

Патриарху беседа тоже пришлась по вкусу.

– Теперь один старик седой, развалин страж полуживой, – пробурчал он куда более миролюбиво.

– Да вы еще всех нас переживете, Пахом Федорович! – заверил Макар.

– Но в нем мучительный недуг развил тогда могучий дух! – приободрился старец.

– Это заметно!

– Он зна́ком пищу отвергал!..

– А вот здесь, простите, не соглашусь, – твердо заявил Илюшин, перебив патриарха на полуслове.

Пахом Федорович от такой дерзости забыл про Мцыри и озадаченно крякнул.

– Нина Борисовна стол накрыла! – Макар широким жестом обвел салаты и горячее. – Гости собрались! Разлили по чарочке!

– Чашу, полную вина! – мечтательно отозвался старикан.

Что-то в напевной речи Илюшина явно находило отклик в его сердце.

Он глубоко вздохнул и уставился на куриные ножки.

– В России вряд ли вы найдете две пары стройных женских ног, – ностальгически прошептал патриарх.

– Вот именно! А здесь этих ног… – Илюшин склонился над блюдом с курицей. – Раз, два, шесть… Десять пар!

– Десять! – восхищенно икнул Григорий.

– Десять! – страдальчески отозвался Валера.

– Мяу! – с надеждой высказался кот.